die Konfrontation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » die Konfrontation » Центр » Центральная улица Hauptstrabe


Центральная улица Hauptstrabe

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s45.radikal.ru/i110/0901/bf/b3abadf97205.jpg

0

2

Квертира Себастьяна Деверо

Людвиг, похоже, решил, что терпения у Себастьяна неистощимый запас,  значит можно вести себя… ТАК. Мужчине было даже интересно, на что беловолосый приз рассчитывал, придвигаясь настолько близко, что Деверо чувствовал тепло его тела, вдыхал запах кожи и волос, ощущал теплое дыхание у своего уха… Все было проще, если бы Себастьян наверняка знал, что подобный фривольный жест обыден для Людо, как для большинства себастьяновых друзей и имеет за собой четкую цель – затащить доктора в постель (на стол, в кресло, на пол – нужное подчеркнуть), однако юноша до сих пор не проявлял особенного рвения, хотя, видит небо, Себастьян позволил бы ему все это – и даже больше.
Внутренний голос говорил, что сначала нужно все осмыслить, разобраться, что все таки снежно-красному цветку надо от скромного доктора – не то, чтобы Деверо считал себя очень скромным, но внутреннему голосу сей эпитет удался. Себастьян не возражал. Он вообще не возражал своему внутреннему голосу, полагая, что беседовать сам с собой – это уже шизофрения. Он просто…
Узкая ладонь нежно опустилась на талию Людвига, притягивая хрупкое тело ближе. Губы Себастьяна уже почти коснулись белой шеи, когда, когда…
«Пощади молящего, Боже…»
Мужчина прикрыл глаза и подавил разочарованный вздох. Людвиг был несправедлив, даря надежду, тут же ее отбирая и АБСОЛЮТНО не обращая внимания в каком состоянии оставляет бедного доктора.
- Чтоб сделать этот день для меня незабываемым, - едва слышно шепнул Себастьян делая шаг к Людо и уже не «почти», а касаясь губами его уха, игнорируя возмущение сварливой соседки, - ты можешь просто остаться со мной…
Однако планы у «подарка» были гораздо более масштабные и отказывать от них, он, похоже не собирался, пустившись в пояснения по организации грандиозного торжества. От перспектив у Себастьяна тут же разболелась голова, поэтому он молча достал свой умопомрачительно стильный (красный, да) телефон и протянул Йенсену, оставив того разбираться с телефонной книгой самостоятельно. Группа там была одна – «Друзья», отмеченные пошлым алым сердечком, телефонов там было около двухсот, а то и больше и большую часть которых Деверо забывал, сразу же после того, как записывал, потому что дело происходило на таких грандиозных пьянках, что вспомнить после них что либо было весьма проблематично. Да и, как говорил Юрген, «Секс не повод для знакомства».
Любимый, лично выбранный и лично приобретенный Себастьяном, ламборджини выехал на центральную улицу, нагоняющую тоску своей чистотой и аккуратностью. Мужчина чуть обернулся к увлеченно раздающему указания юноше и приподнял черную бровь в немом вопросе.
«Ну и куда дальше, господин генерал?»

0

3

<--------- квартира Себастьяна Деверо
На должность личного шофера доктора Деверо, Людвиг бы не взял. Себастьян оказался тотально неспособен осмыслить всю степень грандиозности планов, и порядок реализации перечисленных пунктов. И вообще, этот человек все больше и больше поражал альбиноса своей мечтательной оторванностью от реальности. «Ну и что бы мы делали вдвоем в этой квартире? Поиграли бы в шахматы, заказали бы пиццу, потом съели ее, перед телевизором…»
Изящный сотовый телефон явно покупался по тому же критерию, по которому девушки выбирают красные туфли, купив красную сумочку, и очень подходил по стилю к алой ламборджини. Но это было второстепенно, даже третьестепенно, а если задуматься, то вообще не имело значения.
Изучение списка контактов, с целью отделения зерен от плевел, альбинос начал со списка последних набранных звонков, и последних принятых.
Когда после гудка на другом конце линии раздался сочный густой баритон, юноша коротким движением руки указал направление «вперед по улице», включаясь в разговор с незнакомым, пока что, Грэхемом.
Грехем, разумеется, сначала удивился и приготовился занять агрессивно-оборонительную позицию, резонно ожидая упреков и претензий, однако целью юноши былдо другое… а потому,  через минуту оба уже смеялись, а еще через двадцать секунд, высказав идею о вечеринке, Людвиг едва не оглох от радостного вопля прямо в ухо.  Вот только к своему счастью Грэхем мог судить о собеседнике лишь по теплому, ласково журчащему голосу, не видя лица.  Лицо Людвига было сосредоточенно-равнодушным, и маска эта оттаяла, лишь когда, закончив разговор, юноша взглянул на своего спутника.
- Сейчас мы едем к Грэхему за моими вещами, - сообщил он, довольно улыбаясь, - почему ты не сказал, что у тебя столько полезных друзей?  Грэхем подсказал, что нам нужно озадачить Айвена из эксперементального театра, по части оформления и общей идее вечера, что Ник и его «мальчики» обеспечат «незабываемое шоу», - слегка растерянный вид альбиноса выдавал полное непонимание самим Людвигом того, каким могло быть это обещанное шоу.
А дальше… красная ламборджини понеслась по шоссе,  мимо молодой парочки сменяющимися узорами стеклышек в калейдоскопе проносились кадры из той  жизни, которой жил Себастьян, вперемешку с вывесками ресторанов и магазинов, куда Людвигу требовалось сунуть свой любопытный нос.
Кофе с тартинками у Грэхема, и ощущение полнейшего смущения после того, как стильный парень с самым серьезным видом сообщил, что презервативов надо будет брать штук двести, и разложить их в комнатах особняка прямо в вазочки из-под конфет, на столиках: «пригодятся».
Вернув Людвигу сумку с вещами, немец благодушно заявил, что священную миссию обеспечить вечеринку спиртным музыкой и стриптизерами – берет на себя, заверив, что все «будет по высшему разряду, и так, как нравится «нашей принцессе».
Спрашивать, о какой «принцессе» идет речь, Людвиг постеснялся, решив, что разберется по ходу дела. Создание с хабальным тенорочком, назвавшееся Айвеном пожертвовало комфортом собственной постели и обществом мускулистого брутального питомца, который был оставлен под одеялом, пока жеманный стилист, похожий на страшненькую девушку внимал Людвигу, психовал, доказывая, что идеи юноши «полное г…» жестикулировал и патетически закатывал, подведенные глаза, доказывая, что вечеринка должна быть костюмированной, таинственной и «готичненькой».
Выбирать предоставили имениннику.
Часам к десяти, обзвонив десяток друзей Себастьяна, которые пообещали «подтянуть народ», Альбинос понял два факта:
- что проголодался, и что  все пока идет как надо. Близилось время второго завтрака, на котором предстояла встреча с почти уже легендарным Юргеном и Домиником, место которого в подарочной коробке по недомыслию и скудоумию Грэхэма так случайно досталось Йенсену.
- Прости, ты, наверное, устал, Себастьян, - ладонь юноши ободряюще легла поверх руки доктора, - еще пара часов и мы закончим с этой беготней. К часу дня нам надо уже быть дома,  потому что подъедет Айвен. У тебя очень….- он тщательно подбирал подходящее слово, - интересные друзья. И я рад, что познакомился с ними.
Особенно радости Людвиг не испытывал, но благоразумно решил, что общение с такими людьми - это тоже опыт.
- Кажется, мы ничего не упустили… - мысли альбиноса тут же вернулись к столь приятным и любимым планам и схемам, и зазвонивший собственный телефон окончательно отвлек внимание Людвига от доктора.  Аккуратным нажатием на кнопку «отмена», Йенсен сбросил звонок от брата, и безмятежно улыбаясь, откинулся на спинку сиденья. Лишь в рубиновых переливах за белыми ресницами едва-едва угадывалась странная отчужденность и накатывавшая усталость не от дел и беготни, а от количества людей, с которыми уже пришлось общаться и тихая обреченность от понимания, что самое грандиозное еще впереди.

0

4

Целеустремленность Людвига даже пугала. Он шел к поставленной цели, не замечания никого и ничего, ни останавливаясь ни на мгновение и не интересуясь чьи было мнением. В данном случаи – мнением самого именинника.
Нет, разумеется, Деверо было весьма лестны подобные хлопоты со стороны беловолосого приза, но сам бы он, если честно, предпочел при всем этом не присутствовать. Так уж повелось, что «мальчики» подготавливали все, что только можно, а Себастьяну достаточно было сказать время и место. И ему никогда не казалось такое положение вещей чем то неправильным. По правде говоря, до сего момента мужчина даже не представлял, что из себя представляет подготовка к вечеринке.
Подзатыльник Грэхэму за откровенность в присутствии Людвига («Не смущай ребенка! Я и сам прекрасно справлюсь!»), вялая отмашка Айвену («Делай что хочешь – кроме вампиров. Мне не пойдут клыки» «Да тебе никто и не собирался…» «Что?! Меня?! Ужином?!..», чертова туча магазинов («Я подожду тебя в машине, sucré…») – все это проносилось перед глазами радужным калейдоскопом, не оставляя в сознании отпечатка. До того момента, как Себастьян увидел ЕГО. Или правильнее сказать «ЭТО»?..
Ламборджини затормозил у загородного дома, что принадлежал Юргену – раздолбаю с богатым папой, оплачивающего все расходы сыночка. Гостей встречать массовик-затейник, которому Себастьян был обязан самым незабываемым подарком, вышел сам – и не один. Деверо судорожно сглотнул.
- Sucré… скажи, что я просто сплю и вижу сон, - слабым голосом проговорил Себастьян, не спеша вылезать из машины по причине внезапно ослабевших коленей. – Не могли же они мне пытаться подарить… ЭТО?..
«Удивите меня…»
Черт!

0

5

--->> Центр ---> Площадь

В уверенной размерной поступи майора не было ни спешки, ни необходимости спешить. Внешне, так и выглядело, если не учитывать тот факт, что при длине шага Вольфа, многие люди просто бы не поспевали за его темпом. Впрочем, никто и не собирался. Слегка надвинув фуражку на лоб, чтобы прикрыть глаза от летящего в лицо снега, Вольфганг все так же продолжал курить уже, правда, не выпуская в воздух колец. Мысли его крутились вокруг выпитой дома кружки кофе, которой, похоже, уже не хватало, чтобы отвлечь сознание ректора от попытки заснуть, и катка.
Планы на сочельник обозначились сами собой, благодаря Брэндону и его вопросу, а значит оставалось лишь подготовить все к тому самому сочельнику. Благо люди для этого имелись. В пору приближения каникул университет сначала пустел, а затем просто кишмя кишел студентами, которым нужно было что-то сдать в последний день. А должников всегда было очень удобно использовать на нужды университета.
Подходя к воротам университета, Вольф затушил сигару о мусорку и бросил её в нутро той самой мусорки. Вот и работа.

--->> Университет Святого Адальберта Магдебургского первый этаж ---> кабинет ректора

Отредактировано Вольфган Кёниг (2009-02-03 09:00:21)

0

6

И только Людвиг настроился на то, чтобы немного пожалеть себя – занятие, честно говоря, бессмысленное и малоприятное, но все же часто практикуемое молодыми людьми, склонными к некоторой отчужденности от общества и излишней рефлексии, как его отвлек голос Себастьяна. На фразу юноша почти не обратил внимания. За несколько часов общения с нежным и впечатлительным доктором, Йенсен классифицировал для себя все фразы Себастьяна, разделив их на смущающие, но малопонятные, нейтрально-бессмысленные типа «мне все нравится» «ничего не нравится» и «делайте что хотите» и романтически возвышенный флер враз и предложений, который являлся основной составляющей всех фраз, что соскальзывали с нежных губ обаятельного доктора.
Но вот интонация голоса Дэверо вызвала у Людвига интерес к происходящему во дворе дома.
- Ну и что там такое? – пробормотал он, поворачивая голову, в том направлении, в котором смотрели изумленно распахнутые глаза блондина.

0

7

К машине, с неспешной грацией сытого могучего хищника шагал мэтр Доминик собственной персоной. Шагал налегке, перекинув через плечо лямку черного чехла из-под бильярдного кия. Мэтр не улыбался. На черном, словно высеченном из камня лице было единственное выражение на все времена – снисходительное, чуточку насмешливое равнодушие божества, которое изволило наградить эту грешную землю счастьем трепетать под рифлеными подошвами тяжелых армейских ботинок. Одет мэтр был с изысканной простотой – в строгий кожаный френч, кожаные же брюки, облегающие стройные атлетически ровные ноги,  и фуражку. Френч был распахнут, позволяя зрителям проявить свои познания в европейской моде и оценить  роскошный шейный платок, кожаный жилет и широкий толстый ремень с массивной стальной пряжкой. Впрочем, мнение зрителей мэтра не волновало. 
И даже мнение Юргена, который шел следом, ведомый на цепочке, прикрепленной к ошейнику интересовало Доминика только до того момента как тот сказал «да», с возбужденно горящими глазами, соглашаясь на условия сессии.
Мэтр не любил скучать, не любил глупых обломов, и не любил бессмысленной траты времени. А потому снизошел до того, чтобы немного поиграть с, пригласившем его в это немецкое захолустье парнем, раз уж сессия с импровизацией сорвалась.
Все детали, стоны и крики Юргена, просьбы  пощадить и мольбы не останавливаться остались за стенами дома. Последствием же утренних игр были – несколько странная походка парня в ошейнике, тащившего следом спортивную сумку и кейс
Повинуясь жесту мэтра, немец послушно пошел к багажнику, чтобы забросить, вернее, бережно поставить туда багаж своего хозяина.
Угольно-черный взгляд  удостоил вниманием каждого из молодых ребят, сидевших в машине, но мимолетная улыбка была адресована лишь ошарашенному симпатяге с медового оттенка волосами.
-Привет, ребята, - Доминик распахнул дверцу машины и поздоровался с парочкой, как со старыми знакомыми, и почти сразу,  дотянувшись до фиксатора ремня безопасности, избавил  бледное недоразумение  от необходимости подвергать свою жизнь риску, находясь на переднем сиденье автомобиля, просто выдернув мальчишку из машины  и красноречивым лаконичным жестом указательного пальца  порекомендовав особо недогадливым пересесть на заднее сиденье. Это касалось и Юргена, который забрался вслед за альбиносом, и вел себя как-то подозрительно смирно.
Когда двухметровый чернокожий мэтр  сел в машину, в просторном салоне неожиданно стало тесно.
Все это заняло какие-то минуты, и следующая фраза, адресованная имениннику звучала снисходительно-вальяжным соизволением:
- Обычно меня называют мэтр, но в качестве подарка, тебе, Себастьян, можно называть меня Домиником.
Руки мужчина не подал, хотя бы потому что не желал снимать перчаток,  и обыденный до оскомины комплимент о том, что в жизни блондин куда привлекательнее, чем на фото тоже не произнес. Хотя бы потому, что фото сделано было профессионалом, и француз  представал там в самом что ни на есть выгодном ракурсе, был без очков, и мило улыбался, а не сидел с таким ошарашенным лицом, как будто к нему в штанину забралась белка.
- Налюбоваться мной, дарлинг, ты еще успеешь, а теперь покажи на что способна твоя итальянская малышка.

0

8

Пожалуй, у Юргена всегда были очень оригинальные… эээ… наклонности. Поэтому, наверное, не стоило удивляться, что вместо истинного совершенства (как это виделось Деверо) в лице Людо, в «подарком» оказался… ОН.
Первый шок, после того, как Себастьян увидел Доминика, прошел где то на конце его фразы насчет машины – до этого мужчина лишь кивал, как китайский болванчик, не улавливая смысла сказанных слов. Деверо чуть повернул голову, глядя на устроившегося на заднем сидении Людвига, которого столь бесцеремонно вытолкали с законного места рядом с Деверо. Уголок мягкого рта недовольно дернулся.
- Ты очень много себе позволяешь, - негромко бросил Себастьян в сторону Доминика, резко нажимая педаль газа. Пассажиров мотнуло, - для простого «подарка».
Ламборджини алой стрелой мчался по сонным улицам Эттерхайма, играя в догонялки с ветром и дорожными постами.
Следовало, конечно, сказать пару ласковых слов Юргену, но туманная поволока взгляда и ответы невпопад означали, что Юрген в очередной раз встретил свою мечту, к реальности он почти не имел отношения.
-  Sucré, куда мы едем сейчас? – поймав в зеркале заднего вида взгляд юноши, Себастьян улыбнулся, любясь беловолосым призом, за благосклонность которого определенно стоило бороться. А у Юргена просто нет вкуса…
За любованием, злостью на Юргена, попытками забыть о присутствии откровенно пугающего Доминика, Себастьян как то забыл взглянуть на счетчик скорости. Поэтому вой серены оказался для него неприятной неожиданностью. Мужчина послушно затормозил, обреченно ожидая как два страшных существа неопределенной формы, пола и размера, приближаются к его милой, чудесной, красивой машинке…

0

9

Вторжение черной громадины в машину вызвало у Дэеверо странную реакцию. Людвиг  же испытал нечто похожее на приступ слабенькой такой ксенофобии, или легкие попытки латентного расизма вылиться в какой-то негатив.  Но и тому и другому мешало поведение соседа с цепочкой. Юрген был немногословен, вернее вообще молчал, сидя напряженно прямо, и прикрыв веки так, словно для мужчины существовали сейчас только внутренние переживания. Людвиг подумал было, что для человека, которого только что вывели из дома на собачьем металлическом поводке, немец не выглядит униженным или оскорбленным. Хотя странным да... легкая испарина на висках, нервное какое-то дыхание, которое  он старается сдерживать, кусая периодически губы.
- Вам плохо? – осторожно поинтересовался студент у соседа, и глянув в глаза Дэверо, отражавшиеся в зеркале заднего вида,  напомнил ошарашенному доктору адрес своего особняка.
Машина рванула с места с такой поспешностью, словно блондин стремился убежать от кошмара, или действительно продемонстрировать  все возможности своей ламборджини.
На улицах немецких городов вообще можно лихачить только в кино, в собственных фантазиях, или если вы желаете попасть на полосы местной газеты, снеся  пожарный гидрант. Поскольку скучающие стражи порядка работу свою выполняют ответственно. А глядя на каменные лица двух  впечатляющих своими габаритами фройлен в форме, приближающихся к машине Себастьяна, Людвиг подумал, что в данном случае ответственность  будет граничить с предвзятостью, хотя бы, потому, что их разношерстная компания  особенного доверия не вызывает.

0

10

Принцесса действительно была принцессой. Даже наивность этого медового создания была поистине королевских масштабов. Мэтр удостоил француза коротким  хмыканьем, считая поступком  ниже своего уровня, ввязываться в обмен колкостями и шпильками – процесс, безусловно, интересный, и составляющий важную часть жизни уважающих себя представителей нормальной гей-тусовки любого города.
Но за подобными ритуалами мэтр предпочитал наблюдать со стороны, за бокалом пива, в компании прелестного сабика, которому иногда даже давались поблажки в виде «права на мяу» для комментариев подобных игрищ. Вопрос паренька, который уже попал в категорию «дети до 21» и теперь интересовал мэтра не более, чем окружающий пейзаж, вызвал  едва заметную усмешку, тронувшую уголки губ Доминика.
- Не волнуйся, снежок, как раз наоборот, ему сейчас очень хорошо.
Покрасневший от такого внимания к своей персоне немец поспешно кивнул, и слегка заерзал на сиденье, стараясь принять позу, в которой та маленькая сладкая пытка, которую мэтр подарил ему под финал их сессии, стала хоть чуточку менее осязаемой.
Гражданство водителя, колоритное общество пассажиров вызвало у милых немецких фройлен трехобхватными задами и пресными физиономиями резонное требование:
- откройте багажник.
Мэтр воздел очи к небу и мысленно выругался, проклиная феминисток, лесбиянок и всех тех, кто поддерживал движения за равноправие полов.
- Там исключительно мои вещи, - сообщил он, и, оценив душевное состояние именниника, решил, что уж кому-кому, а самому Себастьяну лучше действительно не видеть, того, что он сейчас перевозил в собственной машине.
Пока Дэверо проходил все прелести процесса выписывания штрафа за превышение скорости, чернокожее божество изволило выйти из машины, и любезно продемонстрировав ровные белые зубы в хищном оскале, именуемом «благожелательная улыбка» открыть багажник, дабы представить взгляду бесцветных глазок фройлен в форме  сумку и кейс.
- Это ваше? – буркнула женщина и приказала, - открывайте.
- Лучше не надо, - серьезно предупредил мэтр.
Как человек ответственный он беспокоился за психическое состояние ванильных, которым, не приведи господь, без моральной подготовки захотелось вдруг увидеть тот небольшой арсенал который был минимально необходим для работы мэтра Доминика.
- Открывайте, - повторила полицейша безапелляционно уверенным голосом Немезиды.
Мэтр расстегнул молнию на спортивной сумке, и  надеялся, что увидев брошенные сверху два мотка веревки, фройлен удовлетвориться. Но меж мотками джутовой и синтетической веревок предательски торчал конец «кошки»
- Что это? – девушка подняла на Доминика серые глаза.
- Плеть, - мэтр не стал вдаваться в подробности отличий, - вы что плети никогда не видели? – «кошка» была уже извлечена, и теперь оплетенная ее рукоять покоилась в ладони мэтра, а металлические пластинки оттянули концы плети, едва слышно бряцая при соприкосновении друг с другом.
- Нет, - призналась девушка, слегка побледнев, - не видела.
Кожанные браслеты с девушка поняла по своему, осторожно двумя пальчиками повертела широкое кольцо и с наивностью институтки поинтересовалась:
- а для чего эти кольца?
- крепить распорки между бедер, - воображение мэтра предприняло попытку представить окорочка крупногабаритной дамы затянутые в фиксирующие ремни и Доминик внутренне хохотнул над комичностью картины.
Изящная сбруя, состоящая из темно-алых ремешков для фиксации рук за спиной вызвала у девушки какие-то нездоровые ассоциации, о чем свидетельствовали неровные красные пятна, выступившие на щеках фрау, но тут девушка извлекла коробку  с замочком.
Она была нормальной девушкой. И рассуждала, что если есть замочек, значит, есть тайна, а если девушка не любит тайны, то это неправильная девушка.
- Открывайте.
- Вы уверены? – мэтр предпочел наслаждаться происходящим, раз уж изменить случившееся был не в силах.
Икнув, полицейша нервно кивнула, и Доминик извлек из кармана жилета заветный ключик от ворот рая.
- Закройте! – пискнула девушка, когда увидела содержимое деревянной шкатулки с откидной крышкой.
В этот момент доблестная фройлен, выписав штраф злостному нарушителю, решила принять участие в досмотре багажа пассажиров ламборджини на предмет изыскания перевозимых в пошлой красной машине наркотиков,  частей тела недавно расчлененных трупов, или агитационной литературы сайнетологов.
- Что там?
- У него там... предметы сексуального... назначения, - прошептала девушка,  способность которой адекватно воспринимать происходящее находилась уже на нулевой отметке.
Любезно открыв шкатулку по просьбе второй фройлен, Доминик ухмыльнулся наивному вопросу:
- Для чего это?
- Для фиксации, - задумчиво протянул мэтр, любовно созерцая черную латексную игрушку приятной взору обтекаемой формы, от основания которой  шли широкие ремни для бедер, с кольцами для дополнительных ремней и веревок.
- Это как? – фантазия дамы не шла дальше того, что эта игрушка предназначена для внутренней стимуляции соответствующих отверстий человеческого тела...
- Хотите попробовать на себе? – в ответе фройлен мэтр не сомневался.
- Нет... спасибо.
- Может вам и кейс открыть? – Доминик уже откровенно развлекался, потому что подле красной ламборджини  образовалась небольшая толпа праздных зевак, заинтересованных досмотром.
- А что там?
Мэтр  уверен был насчет арсенала кляпов, и нескольких сортов лубрикантов с разными свойствами, кажется там же  лежала пара его любимых масок...
- О, ничего особенного, - бархатисто-смешливые интонации глубоко голоса поддразнивали, намекая женскому любопытству попросить открыть и эту сокровищницу.
- Ну тогда не надо, - фройлен машинально помахала прихваченным стеком , словно примериваясь для удара.
В серых глазках немки мелькнуло что-то такое  хорошо узнаваемое мэтром. Тот самый осторожный интерес, который  пусть не завтра, но однажды подтолкнет девушку к поиску...
- Мы можем ехать?.
- Да. Будьте внимательнее
Девушка козырнула стеком, и глупо хихикнула, протягивая девайс законному владельцу.
- Благодарю... – рука мэтра мягко отняла у фрау так приглянувшийся ей стек, заменив отобранную игрушку комплиментов, - а вы хорошо смотритесь со стеком.
Упаковав сокровища обратно в сумку, чернокожий мэтр с самым невозмутимым видом вернулся в салон, ограничивщись лишь мягким, очень мягким советом  водителю:
- Постарайся быть осторожнее, дарлинг,  мне бы не хотелось начинать наше знакомство с разбора твоих... провинностей.
Темные глаза смотрели ласково. Так ласково, вероятно смотрит притаившийся тигр, облюбовавший среди невинно резвящихся на поляне антилоп свою будущую жертву. И ведь в этот момент чувства хищника недалеки от того что люди любят называть.. любовью.

0

11

То, что подплыло к безупречной алой красавице Ламборджини, оказалось особями женского пола местной фауны. Себастьян все еще прибывал в состоянии в просторечии именуемом «на иголках» после встречи со своим настоящим «подарком» и в раздумьях о том, как бы отвлечь от обнимающегося с телефоном Людвига от планов грандиозной тусы, которую тот безапелляционно запланировал и привлечь его внимание, собственно, к виновнику торжества. Поэтому, он сначала принял широкобедрых и краснолицых «красавиц» за персонажей фильма ужасов, подпрыгнул на сиденье и на требование показать права издал глухой звук неопределенного содержания, похожий на мяв полузадушенного кошака, с надеждой покосившись сначала на занятого Людвига, потом на отрешенного Юргена и даже, скрепя сердце, на Доминика, ища помощи, поддержки… взятки, наконец!
Сам Себастьян взятки деньгами давать хронически не умел, а уповать на то, что на это непрошибаемое слоноподобное существо с постной физиономией очаруется сияющей улыбкой, светом дивных глаз и солнечными бликами, играющими в живописно встрепанных прядях шелковистых волос, было, по меньшей мере, наивно. Помочь никто так и не помог, зато багажник, в котором действительно, были только вещи Доминика, оказался внезапно очень популярным местом. Когда противная баба таки выписала доктору штраф за превышение скорости и присоединилась к своей коллеге, вокруг которой и чернокожего «подарка» уже начала собираться толпа любопытствующих, Себастьян… нет, он не подошел к ним сейчас же. Он стойко вытерпел полминуты и только после этого…
Представление уже заканчивалось, но и того, что Деверо успел увидеть оказалось достаточно, чтоб золотые глаза стали большими и круглыми как испанские дублоны.
- Та-а-ак, - свистяще-шипящие интонации в голосе милого доктора не предвещали собеседнику ничего хорошего. Себастьян вздернул изящный подбородок, глядя на Доминика с высокомерным негодованием. Тонкий перст обвиняюще указал на кейс. Или сумку. Или на сумку и кейс – вообщем, куда-то между ними. Неважно. – Конечно, каждый имеет право сходить с ума как ему нравится, но я НЕ ЖЕЛАЮ, чтоб подобные… атрибуты, находились подле меня – в радиусе двадцати метров! Или ты сию же секунду убираешь ЭТО из моей машины или остаешься стоять со своими игрушками на обочине.
Попытка Юргена открыть рот, чтоб вступиться за обожаемого Доминика и его "инструменты", была прервано хлестким:
- Ма-алчать!
На странного немца это всегда действовало отменно.
- Ну так?.. Я жду! – Себастьян нетерпеливо постучал наманикюренными ногтями по крыше машины, раздраженно взглянув на Доминика.

Отредактировано Себастьян Деверо (2009-02-04 22:36:11)

0

12

«Show mast go on» - пелось в одной из любимых песен Доминика. И оно будет продолжаться, на потеху всем херрам и херрен, собравшимся в радиусе десяти метров около красной ламборджини. Эмоциональная реакция Себастьяна вызвала легкий интерес, мелькнувший стальными бликами в темных глазах темнокожего мэтра. Блондин был мазохистом в самой своей сути.  Из числа тех, которые с артистичной истеричностью нарываются на проблемы и неприятности,  страдают от них, получая по полной, и наслаждаются своими душевными муками, прожевывая свои мучения в красочных описаниях и пересказах друзьям и знакомым. И да, такие люди обычно начисто отрицают мазохистичность своей природы, если пытаться сказать им об этом.
Чувственные губы изогнула мягкая доброжелательная улыбка. Мэтр оценивающе взглянул на нежную ванильную принцессу, полагавшую, что ее слова имеют какое-то значение.  Доминика можно было только попросить, и то желательно с таким искусством, чтобы предложение что-либо сделать исходило от самого мэтра. Но быть может Себастьян был красив, нежен, артисчно стучал своими наманикюренными ноготками выбивая металлическую дробь по красной полированной поверхности кузова, однако в искусстве дипломатии, доктор был полным профаном.
Рука в перчатке  ласкающе потрепала возмущенное личико француза по щеке, и мэтр с невозмутимым молчанием достал свой кейс и поставил его на асфальт.
Потом, развернувшись, потянул за замок сумки,  расстегивая внешний карман, и доставая ленту красного скотча.
Пальцы ловко потянули за оставленный язычок, и лента с противным предупреждающим звукомвытянулась сантиметров на тридцать, вслед за резко отведенной рукой.
Следующее прикосновение к лицу  Себастьяна завершилось тем, что прелестный капризный рот был скрыт полосой красной липкой ленты.  Перехватив одной рукой хрупкие тонкие запястья доктора, мэтр с профессиональной ловкостью перекинул полосу раскручиваюшегося скотчка через шею именинника, нимало не беспокоясь, что та стянула прилепив к коже золотистые пряди тонкий волос, и протянув ленту вперед обхватил ею запястья рук мужчины,  небрежно  обернув пару раз, прежде чем подняв возмущенно дергающегося Себастьяна на плечо. Сумку, конечно же пришлось из багажника извлечь.  В ламборджини очень небольшой багажник, и доктор и сумка вместе там точно не поместятся, да и одному доктору, при всей его стройности, с учетом роста будет тесновато.
Оцепеневшая (от восторга) публика, молча взирала на действия черного мэтра.
- У меня есть права, фройлен, - с усмешкой  сообщил англичанин полицейским, - а этот малыш просто, - смеющиеся черные глаза задержались на лице немки, - наказан за плохое поведение. Вы же понимаете...
Девушка медленно, с машинальностью автомобильной собачки с трясущейся головой, кивнула. В конце концов у правильных немецких бюргеров, зашуганных  собственными законами, отстаивающими права феминисток, разведенок, сексменьшинств  и евреев,  настолько что им и в голову не приходило, что похищение на глазах у полиции может быть чем-то иным, чем... действием с обоюдного согласия сторон, в этом участвующих, особенно учитывая тот арсенал игрушек мэтра, что находился в багажнике до того как там устроился доктор.
Доминик был доволен произведенным эффектом. Он любил глупую публику, а та отвечала ему взаимностью.
Через минуту  сумка и кейс были устроены на переднем сиденье машины, а сам Доминик сел за руль, справедливо полагая, что дискуссию с именником можно будет продолжить в более уютной обстановке дома, адрес которого слегка ошарашенный мальчик с красными глазами любезно повторил, пояснив даже, как проехать.
>>>> Старинный особняк с мраморными львами. (Людвиг, Себастьян, Доминик)

0


Вы здесь » die Konfrontation » Центр » Центральная улица Hauptstrabe