die Konfrontation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » die Konfrontation » Северный округ » Особняк с мраморными львами


Особняк с мраморными львами

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://i076.radikal.ru/0902/85/14c50531d77dt.jpg
http://s48.radikal.ru/i120/0902/35/b4b3e37e9a83t.jpg
Данный особняк был построен в 20-е гг ХХ века. В данный момент отреставрирован, и находится в прекрасном состоянии.
К дому прилегает большой сад. На заднем дворе располагается бассейн с подогревом, на время отсутствия владельца, и зимой затянутый тентом.
В особняке в общей сложности две дюжины жилых комнат.
Большую часть времени дом пустует, находясь под присмотром нанятой экономки - старенькой глуховатой фрау.

0

2

Людвиг не любил этот дом. Хотя это мягко сказано. Органически не переносил – это уже чересчур. В таком доме мог бы жить его отец, или Альберт, или...
Альбинос осторожно взглянул на черное лицо Доминика отражавшееся в зеркале заднего вида.
«Этот тоже мог бы».
Юрген...
С Юргеном было вообще что-то странное, и никто не собирался давать никаких объяснений. Хотя Людвигу было жутко интересно, что могло бы быть, если бы в той коробке на его месте, оказался этот негр.
Не то чтобы юноша со снежно-белыми волосами был расистом. Но негры они все равно оставались неграми.
Машина остановилась на площадке у ворот особняка, и Людвиг прихватив свою сумку, выпущенный чернокожим водителем, направился к воротам, поинтересовавшись, выпустят ли доктора Дэверо из багажника.
Сумки  Доминика достались Юргену,  цепочка которого, была изящно перекинута в декоративную петлю на вороте плаща, и смотрелась очень даже не плохо.
Убедившись,  что чернокожий парень все же не забыл о содержимом багажника ламборджини, юноша  отомкнул замок на створке ворот, решив, что загонять машину во двор совершенно не нужно.
Старенькая экономка, встретив юного хозяина на пороге, тепло расцеловала юношу, прослезившись в выражении соболезнований по случаю смерти его отца.  Как оказалось, Моника и экономку успела уведомить о своем приезде, а потому в духовке уже томилась утка с яблоками, а на столе остывал чудесный черничный пирог.
- Мило, но мало.
И Альбинос с самой невинной улыбкой сообщил доброй фрау о том, что в доме будет вечеринка.
Старушка выдержанно спрсоила, чем помочь, и удивилась, узнав, что может считать что у нее выходной на остаток дня, а завтра для уборки Людвиг позвонит в агентство и наймет клинеров.

0

3

В том, что бесценный багаж, будучи извлеченным на свет божий никаких выводов из произошедшего не сделал, мэтр не сомневался. Вынув из кармана все той же сумки швейцарский нож,  он улыбнулся слегка побледневшему после такой поездки имениннику, и посоветовал с самой нежной доброжелательностью в голосе:
- Не дергайся, Себастьян, - когда обрезал ленту скотча от рулончика, - будешь хорошо себя вести, дам тебе возможность разговаривать, - улыбка стала более чувственной, и Доминик легонько подтолкнул молодого мужчину в сторону ворот, негромко заметив:
- видел бы ты сейчас свои глаза...
Такие глаза бывают только раз в жизни. Ошеломленные, злые, полные сдерживаемых слез обиды и бесполезной ярости на весь мир в лице мэтра Доминика.

0

4

Это был не день рождения. Это, конечно же, был не его день рожденья – таких дней рождений не бывает. Это просто сон – тягучий, плотный, реальный до дрожи, кошмар. Этого нет, этого нет, этого…
Аутотренинг не давал ощутимых результатов – в багажнике по-прежнему было тесно, скотч по-прежнему больно стягивал кожу и волосы, а на полузадушенное мычание по-прежнему никто не реагировал. От бесполезных попыток порвать плотную ленту скотча на руках, Себастьяна быстро отучила та же лента, обвившая шею, почти придушившая бедного доктора. Поэтому когда машина остановилась и Деверо на миг ослеп от яркого света, будучи извлеченным из багажника с той же легкостью, с которой был туда отправлен, мужчина уже не возмущался и не протестовал. Бесполезно.
День рожденья был безвозвратно испорчен и сейчас Себастьяну хотелось знать  - почему? Почему кому-то может хотеться обращаться с ним – с НИМ! – подобным, совершенно неприемлемым образом. Было горько, обидно, злые слезы жгли веки, но плакать сейчас? При этом садисте? Да ни за что! Смотреться в зеркало, чтоб увидеть свои глаза, тоже особого желания не было.
Попытка своим несчастным видом привлечь внимание потенциальных спасителей, успехом не увенчалась – из-за качественного состава оных. Юргена, который глазами преданной собаки глядел на Доминика, вздрагивая от каждого его движения, вообще можно было не принимать в расчет, а Людвиг…
Людвигу было абсолютно все равно. И от этого действительно было больно – непонятно почему.
То есть понятно. Но по уши влюбляться в малолетних красноглазых студентов, Себастьян еще как-то не пробовал…
Видимо, общее угнетенное состояние доктора и его ответы невпопад все же пробудили в черной душе Доминика остатки совести, и Деверо был избавлен от скотча и даже отправлен умыться. «Умыться» - значило «принять душ», потому что смыть клей с волос и шеи без помощи кучи шампуней и гелей, Себастьяну не представлялось возможным.
Когда мужчина вышел из ванной, дом уже был полон людей, из которых Деверо была знакома разве что пятая часть. Они бегали, кричали, растягивали какие то ленточки, крепили что-то к стенам… Беловолосый приз носился туда-сюда, отдавая распоряжения, о чем то договариваясь. Себастьян попробывал было ходить за Людо, вникая в решаемые им глобальные проблемы, но быстро утомился, присев на подоконник и тоскиво созерцая медленно опускающийся за горизонт красный солнечный диск.
Доминика мужчина не избегал. С чего бы? Нет, он ушел из той комнаты, вовсе не из-за того, что чернокожий монстр туда вошел – просто из окна этой вид гораздо лучше, да…
С подоконника Себастьяна вскоре сдернули – прилетевший на крыльях вдохновения Айвен в компании своих таких же вдохновленных друзей. Из их воплей мужчина понял две вещи: а) вечеринка будет не «гот»,  а ностальгия по Японии и б) надо как то одеть Людо в кимоно. Женское – других у Айвена не было.
Себастьян представил Доминика в женском кимоно и пинками загнал воображение подальше.
Вечер подкрался незаметно, накинув антрацитовое покрывало на благонравный особняк с белыми львами. Как понял Себастьян, одновременно с последними гостями, должны были прибыть и родители Людо… Деверо раздраженно попросил Раймона оборачивать его оби побыстрее.

0

5

Призраки старого чопорного особняка, вероятно, обсуждали, забившись на чердак, падение нравов старой доброй Германии, испуганные таким количеством парней, которые обходились обществом друг друга, и совершенно не скучали на вечеринке без девушек.  Хотя вероятно причиной этого была сложная демографическая ситуация в Эттенхайме, а вовсе не тот факт, что среди друзей Себастьяна были одни мужчины.
Как ни странно самым полезным компаньоном в организации вечеринки оказался Юрген, которого, вложив ременную петлю цепочки в руку юноши, Доминик просто оставил Людвигу с любопытным приказом «не вздумай лгать мальчику».
И лучше бы Юрген не послушался хозяина. Во всяком случае, Людвиг убедился что он умеет краснеть,  и его слегка подташнивает от подробностей,  и деталей, которыми изобиловал рассказ немца, на вопрос о том, почему тот так странно себя ведет.
Однако выдержке Юргена можно было только восхищаться. Как и организаторскими талантами Людвига, который  не оставил без внимания даже перегоревшую лампочку в гараже, и заклинивший тент бассейна,  придирчиво пересчитал доставленные алые розы, и даже успел переодеться к тому моменту, когда стали подтягиваться гости.
Милый молодой человек, даже выкроил время, навестить соседей и любезно попросить их быть немного терпимее, потому что вечеринка может затянуться допоздна. Добрые славные жители соседних домов, с ответной любезностью пообещали не беспокоить полицию, даже если ребята будут шуметь после полуночи.
Но не дольше чем до двух ночи.
Итак, ничто не мешало вечеринке пройти без сучка, без задоринки, разве что отсутствие виновника торжества, о котором альбинос, признаться совсем забыл, пока Юрген не заметил, что Себастьян не выносит появляться в обществе «неодетым».
Но всей катастрофичности факта отсутствия у именинника смокинга и цилиндра, Людвиг не осознавал, пока не зашел в комнату, облюбованную доктором Деверо.
- Мне не кажется хорошей идеей делать вечеринку в банных халатах, - сухо заметил юноша, с полминуты понаблюдав как Айвен, (в своем шелковом халате и макияжем, состоявшем из оттененных красным тоном век и подведенных стрелочками глаз,  еще больше похожий на ну очень страшненькую девушку) оборачивал какой-то шелковый кушак вокруг Себастьяна.
Стилист, как раз завязывал замысловатый узел оби, и потому отвлекся только на холодный ленивый комментарий:
- раздевайся, даарагой, - хабальный тенорок раздражающе резанул по слуху юноши, - воон то нежно-зеленое кимоно должно подойти тебе по росту.
- Себастьян! - в голосе блондина звучала легкая растерянность, - это же не серьезно, отмечать день рожденья в... таком виде!
Но выражение лиц всех присутствующих, большинство которых уже успело надеть эти китайские шелковые тряпки, говорило о том, что все как-раз-таки исключительно серьезно.

Отредактировано Людвиг Йенсен (2009-02-11 19:54:40)

0

6

Против кимоно Себастьян не имел ничего против. Великолепный наряд, прошедший сквозь века, ни капли не утративший своей популярности и изысканности. К тому же, Айвен провел в Японии два года за время которых, по мнению Себастьяна, только и делал, что учился правильно заворачиваться в замысловатые складки, поэтому ему в данном вопросе можно было полностью довериться. Оставалось непонятным - что именно не нравится Людвигу?
Конечно, одно то, что беловолосый решил обратить на доктора внимание, было несомненной удачей. Себастьян уже было совсем простился с надеждой, что ему сегодня у него будет возможность поговрить с деятельным призом, но тот все же решил, что праздновать день рождения без самого виновка торжества, не входит в запланированную схему.
- Себастьян! Это же не серьезно отмечать день рожденья... в таком виде!
Деверо, мягко улыбнулся, наслаждаясь растерянным возмущением юноши. Ему необыкновенно шло сбрасывать ледяную маску, оголяя то хрупкое дитя, что скрывается за ней. Себастьян пришел к выводу, что Людо вообще не подходило пытаться казаться взрослым.
- Что ты говоришь, моя радость? Разве мне не идет? - мужчина медленно взмахнул широким рукавом, позволяя Людвигу насладиться красотой разрисованного шелка. По июльскому небу плыли белоснежные облака, пронизанные золотом солнечных лучей. Себастьян медленно скользнул вперед, касаясь щеки Людо концом сложенного веера. Золотисто-алое очарование с желтой кисточкой у основания не гармонировало с косюмом Деверо, но даже атомная война, разразившаяся сейчас, не заставила бы Себастьяна отдать цацку. Стэн, у которого, собственно, и был конфискован веер, это прекрасно знал и поэтому лишь философски вздыхал.
- Скажи мне, sucré, - в золотистых глазах мужчины плясали смешинки. - Ты устроил вечеринку для меня и моих друзей, которые в количестве более десяти штук в одном помещении - уже гарантия полного бедлама. Ты дал им карт-бланш и установку устроить вечеринку века... Повтори еще раз, что ты там говорил о серьезности?..
Веер повис на запястье, а тонкие пальцы мужчины ловко растегивали пуговицу за пуговицей на рубашке Людвига, чуть вздрагивая от, казалось бы, случайных прикасновений к белой коже.
- Поверь, sucré, тебе пойдет... я же не прошу тебя прятать свои чудные волосы под париком... - Себастьян мимолетно каснулся ладонью белоснежных прядей на затылке юноши, с восторгом ощущая их шелковистую мягкость. - Это было бы преступлением...
Айвен что то фыркнул насчет принцесс и их ужастного вкуса. Шетка для волос, мирно лежащая на столике, тут же ударилась о стену, сантиметрах в пяти от головы стилиста. Да, у Себастьяна бывали проблемы с меткостью. Иногда.
Рубашка черной лужицей растеклась по столу, отброшенная небрежным жестом. Пальцы мужчины легко легли на пояс брюк... Впрочем, три пары заинтересованных глаз заставили Себастьяна прекратить и ограничится небережным пикасновением и многозначительным взглядом.
- Может ты поделишься со мной, из-за чего ты вдруг решил доставить своим родителям столь ошеломляющую радость, как право лицезреть тебя и твоих друзей в кимоно, ммм?..
Деверо раскрыл веер отвлеченно рассматривая узор шелковых нитей и никак не показывая заинтересованности в ответе беловолосого.
- Айвен, позволь Людвигу раздеться самостоятельно. Только недолго.

0

7

Себастьяну шло кимоно. Нет, не верно. Он был великолепен. Настолько, что стройное нежное тело, плененное лазоревым шелком, притягивало взгляды, легкая грациозность движения отведенной в сторону руки была только подчеркнута колыхнувшимся, подобно крылу бабочки, рукавом. Людвиг не сдержал восхищенного вздоха, начиная, кажется понимать, почему друзья этого милого француза называли его Принцессой.  Было в нем то невесомое, невыразимое очарование, которым наделены очень и очень немногие из женщин, очарование беспечной гармоничности возведенной в степень самосознания собственной привлекательности, помноженное на наслаждение от этого осознания, и притом все это было настолько естественно, что не вызывало ощущения неправильности...
- Очень идет, - признался юноша тихо, и немного смущенно.
Но в том, что ему самому пойдет это шелково-нежное облачение альбинос очень и очень сомневался.  До него только сейчас стал доходить во всей полноте смысл этих легкий случайных прикосновений,  обращения француза, и самой сути отношений, царивших среди друзей  беспечного золотоволосого  доктора Дэверо, который уже расстегивал пуговицы на его, Людвига, рубашке, воркуя о вечеринке века и круша все надежды юноши на то, чтобы устроив безумство, остаться в стороне.
Он осторожно, неуверенно перехватил  запястье Себастьяна, и, поняв, что взгляды всех присутствующих  устремлены на них, понял вдруг, что...
«я держу за руку парня, который только что расстегивал мою рубашку!!!!»
Самым нормальным было резко оттолкнуть Себастьяна, угрюмо заявив  «Я нормальный!!» но...
Тогда все планы, расчеты и затраты пойдут псу под хвост...
То есть... в ж***
То есть... в общем, все эпитеты, приходившие на ум Людвигу в этот момент отчего-то воспринимались исключительно на уровне той части мужского тела, которая анатомически заменяла в этих странных отношениях  задуманную природой  женскую репродуктивную систему.
- Тебе это правда интересно, Себастьян? – обронил юноша довольно желчно, при упоминании о родителях, - просто захотелось. Эта нелепая ошибка испортила твое праздничное утро, и раз уж так вышло, что этой ошибкой стал я, будет справедливо это исправить.
Ему было неловко. Под взглядами парней, и от близости Себастьяна. Всю свою жизнь он старался не быть в центре внимания, и сейчас эта заминка с кимоно вывела его под прицелы выжидающих, ехидных оценивающих взглядов, под которыми альбинос ощущал себя цирковым уродцем на деревенской ярмарке.

На бледной, фарфоровой коже румянец не просто был заметен, он буквально полыхал, когда юноша сам выдернул конец ремня из пряжки, и резко, нервозно выщелкнул  плоскую металлическую застежку, чтобы после потянуть  за  язычок молнии.
Короткое движение рук, по бедрам, подтолкнувшее брюки соскользнуть вниз по стройным ногам. Людвиг надеялся, что Себастьян все-таки не слышит как бешено бухает в груди его сердце. Немного неловко выдернул ноги из брючин, преступив через этот предмет одежды, получивший на сегодняшний вечер отставку, и направился к ширме, на которой висело то самое зеленое кимоно.
Прохладный шелк с ласковой готовностью заключил тело в свои искушающие объятья. Это заводило. Было в этом шелковом безумии что-то фетишистское,  более заводящее, чем черная кожа, чем  приговоренный к полуэкстазическим ощущениям Юджин,  которого пришлось таскать за собой...
Блондин резко запахнул кимоно, и медленно выдохнув, осторожно поднял взгляд на Себастьяна.
В кровавой глубине за снежными ресницами явственно читался вопрос:
«Ну что доволен?»
Довольны  оказались и Айвен со товарищи.
Но довольство это вылилось в то, что торс юноши был затянут в белое оби,  а волосы собраны в довольно фривольную, изысканную в своей простоте «прическу ойран», - как торжественно объявил Айвен, откровенно гордясь своим творением.
Итак, все были приведены в соответствие замыслам Айвена, и на этом радостном аккорде, получив инструктаж о том, как надо носить дзори, чтобы не запинаться о полы кимоно, не падать на лестнице и не рвать ремешки, выпровожены из комнаты.
До этого дня  Людвиг Йенсен носил халат от силы минут десять в день – ровно столько нужно было  чтобы обсохнуть после ванной. Он никогда прежде  не носил кимоно, оби с женским узлом,  не ходил в дзори, и не думал, что его снежно-белые волосы будут удерживаться в довольно изящной прическе парой нефритовых канзаши.
Но все когда-то бывает впервые...
- Ну что ж.... идем к гостям, Себастьян, - шепнул юноша, решительно намереваясь пережить эти несколько часов кошмара и минуту позора пред родственниками.
За дверью гостиной  играла музыка, веселые голоса о чем-то договаривались, неожиданно стихнув с подозрительной синхронностью, когда Себастьяну оставалось сделать пару шагов и распахнуть двери в свой праздник.

0

8

Он был такой милый, что хотелось схватить в охапку и унести далеко-далеко - а если это не удастся, то хотя бы, в другую комнату - чтоб это сокровище с глазами, в которых кипит раскаленная магма, принадлежало ему одному, чтоб никто даже не смел смотреть на его личный беловолосый приз...
- Как же, как же... мои праздничные пять утра... - Себастьян спрятал смешок в шелке веера, глядя, на Людвига поверх него. - Право же, не стоило ТАК беспокоиться об этом, sucré...
Изящные скулы окрасились восхитительным румянцем, а белые пальцы легли на пряжку ремня. Деверо судорожно сглотнул и сделал глубокий вдох. Стриптиз ему, конечно, приходилось видеть не один, не два, и даже не десять раз, но… Было что то непреодолимо чувственное в скованных движениях юноши, в его смущении, чуть дрожащих пальцах и стремлении поскорее оказаться под защитой одежды – любой. Зря.
Подавлять желания утащить Людо в другую комнату, а конкретно – в спальню, становилось все труднее. Самостоятельно накинутое кимоно действительно напоминало на юноше халат, вызывая стойкий ассоциативный ряд. По мнению Себастьяна халат был нужен только для перемещения из ванной в спальню, из спальни в ванную - и все. Больше никуда призу выходить совершенно не было необходимости…
Кто думал иначе и вскоре мужчине пришлось отвернуться к окну, чтоб справится с отвратительным чувством ревности, возникшем тут же, когда чужие руки коснулись Людвига, касанием, пусть и не предполагающем собой чувственного подтекста, но все равно… все равно…
- Готово, дорогуша. Можешь отмереть, - торжествующая фраза Айвена была обращена к Людо, которому недавно приказали «замереть и даже не дышать», но среагировал первым Себастьян, стремительно оборачиваясь, что…
- Айвен, ты – гений…
Стилист самодовольно хмыкнул, но Деверо уже этого не слышал, полностью поглощенный открывшимся ему видению, укутанным в нежно-зеленый шелк.
- Людо, ты… - пальцы Себастьяна благоговейно коснулись щеки юноши, желая убедиться, что это все еще живой человек, а не совершенная статуя, – прекрасен…
Он не знал, сколько так простоял, лишь глядя на этот белоснежный цветок невинности с кроваво-красной сердцевиной, внезапно расцветший в банальной до оскомины комнаты. Он даже не заметил, как вышли Айвен с приятелями. Он не опомнился, даже тогда, когда его уха коснулся тихий голос юноши, предлагающий идти к гостям.
«Господи, к гостям, на Тибет, в Ад – куда угодно. Только возьми меня за руку…. Ну возьми же!» - пальцы Себастьяна чуть дрогнули, словно пытаясь поймать невидимое глазу, но вслух он ничего не произнес.
Деверо сделал шаг за Людвигом, но под ноги он не смотрел и Айвена, если честно, не слушал, поэтому тут же запнулся и чуть не испортил вечеринку своим расквашенным носом. Это заставило очнуться. Себастьян оглядел себя и наряд на предмет повреждений и…
- Ооо, черт… Айвен закопает меня на заднем дворе…
Ремешок дзори был порван. Было обидно и даже страшно – Деверо хорошо знал Айвена и его отношение к одежде…

0

9

Стон именинника прозвучал катастрофически не кстати. Людвиг не сразу понял, что случилось, но проследив за взглядом Себастьяна увидел темную змейку порванного ремешка.  Ехидный комментарий Айвена,  шедшего сзади подтверждал, что Себастьян обладает не только необычайно красивыми глазами, но и пророческим даром.
Альбинос осторожно, согнув ноги в коленях, опустился вниз, и откинул полу кимоно, чтобы посмотреть, насколько все катастрофично.
- Ничего страшного, - подытожил он, осторожно беря стопу Себастьяна в ладонь, и подняв, устроил ногу, обтянутую белым таби на свеем колене, - здесь плетеный ремешок и он просто распутался , выпав из петли.
Будь у Людвига больше времени ременная косичка вышла бы совершенно идеальной, но сплетенная за пару минут она, вероятно была не столь ровной, как следовало бы, зато была надежно зафиксирована в петельке у подошвы.
- вот и все... – Людвиг поднял взгляд на золотоволосого, и неуверенно улыбнулся, надевая дзори на ступню Себастьяна, - совершенно ничего не произошло.
«Ну-ну... порванный ремешок дзори – дурная примета. С тем у кого он рвется непременно случается большое несчастье, - протянул противный голос Айвена, и после тихого гаденького смешка, стилист добавил, - а еще обычно в эпосе девушка по уши втюривается в героя, который чинит ремешок, но, к счастью, Себастьян не девушка... Ну, все, хватит разводить романтику. Гости ждут, свечи горят!"
Альбинос поднялся, и, шагнув к двери, положил пальцы на ручку и потянув ее, в то время, как Юрген распахнул перед именинником вторую створку. В полумраке зала мерцали бенгальские огни, и встречая виновника всего творившегося безобразия хор голосов, слегка нестройно и немного фальшивя затянул это бессмертное:
«С днем рожденья! С днем рожденья! С днем рожденья тебя!»...
А после вокруг именника закрутился яркий калейдоскоп – дружеские объятия, не очень дружеские, и очень переходящие за рамки приличий, объятия, подарки, поцелуи поздравления...
Музыка и тосты,  болтовня гостей, большая часть которых прежде не встречалась друг с другом, шампанское и танцы...
Вечеринка закручивалась, подчиняя всех своим законам: законам праздника.

0

10

Японский эпос действительно не следовало принимать всерьез – по двум причинам. Себастьян действительно не был девушкой и… по уши втюрится ему не грозило хотя бы потому, что это уже произошло до починки ремешка этой странной обуви.
- Спасибо, sucré… - кончиками пальцев мужчина коснулся нефритовых заколок в белых волосах. Что-то еще добавлять при Айвене не хотелось и, действительно, гости уже ждали. Может быть, и не Деверо их пригласил, но все-таки…
Зал встретил светом, музыкой, улыбками и смехом. Себастьян обожал находиться в центре внимания и поэтому на короткое время даже Людвиг был забыт в веренице поцелуев, объятий, щедро расточаемых улыбок и тепла – одинаково и к тем, кто был Деверо знаком, и кто не был.
Позволить мимолетному знакомому более тесный плен объятий, чем положено при приветствии и поздравлении, но ускользнуть сквозь пальцы, словно ветер, гуляющий в золоте волос и разносящий по залу серебряный смех – это было легко, привычно и абсолютно естественно. В этот момент Себастьян искренне любил всех, всем желал счастья и удачи, и с чистой, какой то детской радостью принимал подарки, не сильно задумываясь над тем, что именно ему дарят.
- Спасибо! Спасибо вам всем за то, что пришли! – Себастьян растроганно улыбнулся, поднимая уже пятый бокал шампанского за вечер, даже голос чуть дрогнул, зазвенев над сияющим бенгальскими огнями залом, сливаясь с музыкой
Пожалуй, Деверо был счастлив. Для полного счастья не хватало только…
- Людо!.. – мужчина схватил за запястья мелькнувшую в толпе ойран, притягивая чудо в нежно-зеленом ближе к себе. Золотистые глаза, впитавшие в себя блеск праздничных огней, оказались в опасной близости от лица юноши. – А ты не хочешь сделать мне подарок?..
Нежный шепот скользнул по нежной коже подбородка Людвига. Себастьян чуть опустил ресницы и приоткрыл губы, давая понять какого именно подарка ожидает.

0

11

Вечеринку можно было отметить как очередное, удачно организованное мероприятие, и успокоиться.  Людвиг Йенсен зря носил бы свою фамилию, если бы не преминул  заполучить несколько визитных карточек, обменявшись любезностями и взаимными комплиментами с людьми, которые могли оказаться в будущем полезными. Хотя, было ой как не просто держаться  и общаться со светской непринужденностью, чувствуя себя в зеленом шелке едва ли не более голым, чем, если бы пришлось находиться в одних плавках.
И все же Людвиг периодически поглядывал на часы. И причиной этому было то, что на этой вечеринке вот-вот должны были появиться особые гости.
И он увидел приближающиеся фигуры за окном, выходящим во двор, в тот миг, когда его запястье обхватили пальцы Деверо.
Смысл сказанного не сразу дошел до альбиноса. «Подарок... какой подарок?» но когда мужчина подался вперед, внезапно оказавшись так близко, что дыхание коснулось кожи, а губы замерли так близко от губ юноши, что истолковать фразу Себастьяна можно было только в единственно-верном значении.
«Сказав A говори B, а после и C,D,E и так далее, а устраивая гей-вечеринку в собственном особняке, будь готов к тому, что парни будут вести себя как принято в их среде»
Людвиг готов не был, скорее едва-едва начал привыкать, как вдруг судьба выкинула такой финт, словно испытывала мальчишку на прочность характера.
Мгновение тянулось бесконечно долго. Сердце бухнуло в груди и замерло, мелко подрагивая  и не решаясь вернуться к обычному ритму...
И в следующий миг, бледные пальцы легко опустились на плечо Деверо,  заскользив по шее вверх, к золотому безумию медовых прядей, а уста ойран прижались к зовущим губам француза в стремительно-тревожном поцелуе.  Еще мгновение и с подскочившим в клетке из ребер сердцем,  по венам разлилось странное ощущение мириадов лопающихся пузырьков шампанского,  а губы уже начали томящую игру дразнящего скольжения,  завораживающую и обещающую чего-то большего...
Толпа, как и положено группе фанатов Себастьяна Деверо встретила такое проявление чувств одобрительным гулом, в общем тоне которого можно было расслышать пошленькие комментарии и советы тех, кто полагал себя более опытными и продвинутыми специалистами в искусстве целоваться.
И внезапно в зале воцарилась тишина.
Людвиг резко притянул к себе именинника, краем глаза заметив,  шиншилловую шубку Хильды.
- Людвиг! – в возгласе Хильды звучало и недоумении и упрек и неимоверное изумление тем зрелищем, к которому хрупкая психика блондинки не была подготовлена.
- Надеюсь, юноша, у тебя будут объяснения происходящему, - голос Моники был почти нормальным, лишь легкие истерические нотки выдавали тот факт, что это самообладание давалось женщине с трудом.
И пока из новых действующих лиц, появившихся на сцене,  Альберт не произнес свою реплику,  юноша, разомкнув поцелуй, мягко отстранил Себастьяна,  переведя взгляд на своих горячо любимых  родственников.
Зрелище и правда стоило всех усилий, приложенных для устроения этой вечеринки.
Бледная растерянная Хильда, Альберт, 30летний шкафоподобный амбал сейчас растерянно хлопавший рыжими ресницами, Моника, с которой слетел обычный для нее лоск этакой бизнес-вумен, и теперь она выглядела тем, чем в сущности являлась – 50-летней молодящейся теткой с крашеными волосами,  маскирующей за классическим стилем и духами Шанель № 5 полное отсутствие собственного вкуса.
И за спинами этой троицы стоял гениальный юрист, занимающийся семейными делами последние лет десять – Карл Штейнберг. И парень этот, первым пришел в себя, и подняв чемодан, направился к двери, ведущей в коридор, откуда можно было подняться на второй этаж дома, обронив с ехидцей в сторону именинника:
- Надеюсь, вам известно, что немецкие законы предусматривают серьезное наказание за втягивание несовершеннолетних в подобные развлечения?
_________
off top: Себастьян, прошу прощения, но в ближайшее время у меня могут быть проблемы со временем для игры:  от пары дней до недели. Надеюсь на понимание.

Отредактировано Людвиг Йенсен (2009-02-17 21:13:37)

0

12

Пожалуй, когда Себастьян требовал подарок, он был готов, что этот подарок придется брать самому. Не верилось, что Людвигу достанет смелости поцеловать его первым, но это уже не имело решающего значения – доля алкоголя в крови еще не валила с ног, но будоражила чувства и желания. Сейчас просто… хотелось. До безумия, до сладкой дрожи хотелось вновь отведать этих сладких упрямых губ, ощутить тепло тела сквозь плотный шелк одежды, коснуться пальцами белых волос…
Когда юноша сначала неуверенно, а потом все с большей решительностью проявил инициативу, Себастьян даже растерялся, покорно позволяя себя целовать, удивленно распахнув золотые глаза, в которых плескалось сейчас чистое, незамутненное изумление. А затем характер касания губ… изменился. Поцелуи юноши, обретшие неожиданную искушенность, дразнили и звали куда-то, заставляя ловить губами его ускользающие губы, обнимать хрупкое тело, не давая отстраниться, ласкать пальцами белую шею, над верхним воротом кимоно… Кружилась голова. Сердце стучало тяжело и неровно, кровь быстрее бежала по жилам, а Людо оставался лишь шаг до постели, потому что соображал сейчас Деверо ну очень плохо…
- Людвиг!
- Надеюсь, юноша, у тебя будут объяснения происходящему
- Надеюсь, вам известно, что немецкие законы предусматривают серьезное наказание за втягивание несовершеннолетних в подобные развлечения?

Для Себастьяна эти нелепые возгласы прозвучали почти одновременно и дошли до его сознания только, когда юноша убрал руки с его талии. От потери тепла, сладких губ, нежности кожи хотелось заплакать и удержать хоть ненадолго ускользающего в свою белоснежную скорлупу безупречности Людо… нет, уже Людвига Йенсена, сына благородной и благообразной семьи.
Себастьян сияюще улыбнулся.
- Sucré, ты будешь ждать меня из тюрьмы, когда этот мсье предъявит мне иск о совращении несовершеннолетнего?... Мадам, не будете ли Вы так любезны пояснить мне, какие объяснения Вам нужны? – мужчина одарил обоих женщин чарующим оскалом и вновь обратил внимание к Людвигу, склонившись к его уху и прошептав так, чтоб слышали все, кто находился в зале. – Людо, кто эта учтивая дама? Твоя бабушка, да?..

0

13

Они были бы даже забавными – этот выводок родни, если бы не были такими скучными. Людвиг находил ситуацию веселой, но понимал, что ни Моника ни Альберт ни Хильда так не считают.  Услышав про бабушку, Моника  нервно дернулась, но сумела ограничиться лишь тем, что недовольно поджала губы, а чуть позже даже сумела улыбнуться.
- От вас, молодой человек, никаких. А вот мой племянник должен будет хорошо подумать над объяснениями, но это все – наши семейные дела, не так ли, Людвиг Йенсен?
- совершенно так, тетя, - юноша едва сдерживал улыбку, - вам бы отдохнуть с дороги, вы устало выглядите.
Альбинос обернулся к имениннику и мягко пояснил.
- вообще-то это моя тетя, но из-за перелета и последних волнений, да еще рядом с Хильдой, она выглядит... – дипломатичность и тактичность все же не позволили называть вещи своими именами, - смертельно усталой. Но.... – юноша уверенно отстранился от огорченного и Деверо, - прошу прощения, мне действительно нужно поговорить с моими родными. Все в порядке. Развлекайтесь, господа, - последние слова он произнес чуть громче, направляясь вслед за Моникой и Карлом к дверям гостиной.
Разговор состоялся тут же на лестнице. И состоял из шипения одной из гадюк, каковыми порой становились женщины семейства Йенсен, без посторонних. Вторая же, видимо поистратив яд во время перелета, реагировала слабо.
- Знаешь, Хильда, я даже рада, что Людвиг – гей. Можешь засунуть в свою жирную задницу все планы окрутить мальчика и распрощаться с мечтами о деньгах моего брата.
Хильда всхлипывала, и растерянная не нашла что ответить, пока не вмешался сам Людвиг:
- Тетя. Если я в качестве маленькой услуги предоставил дом своим друзьям, это не значит, что я разделяю их пристрастия, хотя можете думать, что угодно, но если Карл попробует еще раз сказать что-либо вроде той угрозы, то для всех наших дальнейших встреч вам придется оформлять пропуска в лазарет университета. Столь же мелкая пакость, как угрозы Штейнберга, но ты же знаешь, что я это устрою...
Моника знала. И лишь фыркнула, резко развернувшись и зацокав каблуками по ступенькам лестницы, ведущей наверх.
- Людвиг! Ты же не спишь с этим рыжим?! – Хильда не решилась сейчас бросаться юноше на шею, и могла лишь смотреть томно и нежно (как ей думалось) так чтобы взгляд выражал все те чувства, которые переполняли ее душу.
Правда, как все девушки, Хильда забывала, что Людвигу, как любому среднестатистическому мужчине  чувства и душевные терзания как то индифферентны, если обсуждение подобных аспектов душевной организации собеседника не связано с решением важных вопросов – деталей планируемого секса, или финансовой стабильности в обозримом будущем.
- Хватит, Хильда, - юноша чуть поморщился, и устало потер виски, - перестань нести чепуху. Мне нужна только ты. И срочно. Вечеринка – это повод, чтобы  все наши милые родственники сидели этим вечером по своим комнатам и не совались на первый этаж.  Через пятнадцать минут, скажи им, что сходишь на кухню и возьмешь на всех перекусить. Думаю, они будут благодарны, а мы... – он приблизился к девушке и мягко коснулся кончиками пальцев ее щеки, почти мгновенно оборвав эту легчайшую ласку - сможем спокойно поговорить. Через пятнадцать минут. Поняла?.
Девушка машинально  кивнула, а юноша, сосредоточенный и серьезный, направился в гостиную.
Пока еще была возможность остановиться. Но решить, готов ли он идти до конца, или струсит и пустит все на самотек, нужно было за эти пятнадцать минут.
Вернувшись к гостям, он первым делом нашел Доминика, и под каким-то совершенно нелепым предлогом утащил того на кухню.
Чернокожий мэтр старался не скучать, и хотя отсутствие внимания со стороны золотоволосого чуда немного разочаровало, вокруг было много других ребят, которые не демонстрировали таких расистских замашек, как герр Деверо.  С мальчишкой мэтр пошел скорее из вежливости. И разговор поддерживал на уровне любезной беседы ни о чем, заняв себя сигаретой, пока альбинос изучив содержимое холодильника, скидывал на поднос  то что могло заменить ужин голодным родственникам.

0

14

Когда восторги семейства Йенсен от встречи друг с другом немного поутихли и все, включая противную тетку, отбыли благовоспитанно отдыхать от перелета, Себастьян наконец вздохнул свободнее. Несмотря на его кажущуюся беззаботность, родня Людвига весьма… напрягала.
«Ну и зачем тебе все это нужно, а, ребенок?»
- Поднимем же бокалы за кротость, благообразность и правосудие, - мужчина насмешливо отсалютовал гостям бокалом с шампанским и мелодично рассмеялся. – Пусть в нашей жизни их будет как можно меньше.
Веселье понеслось по второму кругу. Кто-то предлагал выпить с именинником на брудершафт, чтоб закрепить знакомство, кто-то просто выражал свои чувства весьма фривольным образом… Себастьян вежливо отстранялся и отказывался, суеверно боясь стереть с губ и кожи прикосновение рта и рук Людо… которого, кстати, опять нигде не было видно. Не то, чтобы это было удивительно, раз приехали его родственники, но Деверо слегка обеспокоился.
Опрос свидетелей показал, что Йенсен вернулся в зал, но почти сразу же ушел куда-то, но не один, а в компании с чернокожим монстром. Беспокойство медленно, но верно переходило в разряд паники. Жутко занятый Грэхем рассеянно бросил, что видел «блондинчика» вместе с Домиником уходящими в сторону кухни и тут же исчез в толпе, оставив представляющего ужасы вроде разделанного на столе Людо и жутко хохочущего Доминика с тесаком, с невысказанным вопросом, а где здесь, собственно, кухня…
Паника не способствует поиску логически верных решений, но поплутав по коридорам особняка и даже сбегав на второй этаж, Себастьян все таки нашел кухню, застав там ну просто вопиюще мирную куртину. После всего, что он себе напридумывал, начинало казаться, что оба садиста попросту издеваются над бедным доктором!
- Sucré, по-моему в гостиной достаточно еды, - мужчина осторожно коснулся пальцем жестяной баночки, только что брошенной на поднос. – Фи… консервированные крабы… какая гадость! Ты хочешь сам это съесть?..
Поднос давал неоценимый намек.
- Хотя, твои родственники, безусловно, оценят эту трапезу. Хочешь, я сам им отнесу? Чтоб они не подумали, что ты решил их отравить.
Доминика Себастьян старательно игнорировал, хотя делать вид, что не замечаешь два черных метра высоты было достаточно сложно.

0

15

Появление виновника торжества на кухне вызвало у Людвига легкое изумление. Альбинос полагал, что Деверо будет развлекаться с гостями, петь караоке,  участвовать в конкурсы на самый затяжной поцелуй и прочих развлечениях и конкурсах, а не бродить по дому.
- Нет, Себастьян, спасибо, но не нужно утруждать себя, - вежливый отказ прозвучал непререкаемо, - ты что-то искал? Кончились Канапе? Или нужны чистые бокалы?
И то и другое было сомнительно, но причины, побудившие блондина появиться здесь, Йенсен не понимал.
Доминик же, к неудовольствию Людвига, докурив,  и раздавил окурок в пепельнице. Вполне естественный поступок, но за 18 лет своей жизни, Людвиг так и не научился не испытывать брезгливого неприятия к этому запаху, хотя внешне старался не показывать подобной реакции.
- Ладно, ребята, вы тут болтайте, - ухмыльнулся мэтр, и многозначительно подмигнул Себастьяну, поторопившись выйти за дверь кухни, и закрыв ее за собой.
Людвиг заметил, что зажигалка и пачка сигарет Доминика, остались, забытые, на краю стола, но решил захватить их позже, когда отправится к гостям. Сейчас же нужно было избавиться от запаха табака. Притом настолько срочно, что это стало самым важной задачей на данный момент.
Юноша, оставив сооружение шведского стола для родных, прошел  на другу сторону просторной кухни – к висевшим над плитой, разделочным столом и раковиной шкафчикам, где экономка хранила всевозможные баночки, коробочки, бутылочки  наполненные самыми удивительными вещами – от сахарной пудры до сушеных шампиньонов. Среди них были и ароматические масла. Юноша уверенно достал узкую тоненькую бутылочку с розовым маслом, ибо выбор был невелик – бергамот и мята его не устраивали категорически.
- Как думаешь, Себастьян, розовое масло заглушит запах табака? – задумчиво поинтересовался он, выьаскивая стеклянную, плотно пригнанную по диаметру горлышка, пробку.

0

16

Это уже походило на издевательство – после всего того, что было, что он позволил, что сказал, что сделал!.. Хотя, это и было издевательством – изображать из себя радушного хозяина, заботящегося о своих гостях и делать вид, что все происходящее – не более, чем извинение за утренний конфуз с похищением и он, как достойный человек, просто обязан «возместить ущерб».
- Не стоит беспокоиться, Людвиг, - тихо и зло выплюнул Себастьян, опустив голову. – Думаю, гостям хватит того, что есть.
Постная мина на лице юноши бесила неимоверно и даже пошлое подмигивание Доминика не вызывало на этом фоне должного раздражения. Деверо медленно сжал пальцы в кулаки, потом медленно разжал, стараясь отвлечься от желания… Вообщем, отвлечься.
Бесполезно.
По комнате расплылся восхитительно-сладкий аромат, заставляющий окончательно терять голову. Себастьян обожал розы – безупречность линий еще не до конца раскрывшегося бутона, пышный расцвет и хрупкое увядание, когда лепестки осыпаются от неосторожного движения. Мужчину приводили в восторг шипы на хрупком стебле и бархатистая нежность лепестков. Но более всего опьянял запах – Себастьян мог часами сидеть с закрытыми глазами в комнате, уставленной корзинами роз и просто вдыхать волшебный аромат, уносясь в мир своих грез. А какое вознаграждение получал любовник, додумавшийся принести эти прекрасные в спальню Деверо…
Одного движения хватило, чтоб мужчина мягко и стремительно выхватил флакон с маслом из рук Людо. Прозрачные капли тут же коснулись на подушечках пальцев Себастьяна, чтоб тут же осесть на коже шеи юноши, вплетая в мимолетную ласку будоражащий аромат роз.
- Безусловно, - шепнул Себастьян, прежде чем резким движением прижать юношу спиной к кухонному столу и, игнорируя возможное сопротивление, накрыть его рот своим.
Этот поцелуй не походил на предыдущие – сильный, глубокий, властный, он прервался лишь на мгновение, позволив беловолосому призу сделать глоток воздуха, а затем возобновиться с удвоенной страстью. Внезапно стало совершенно наплевать на все – разницу в росте, на хрупкость Людо, на его возможное сопротивление, неподходящую обстановку… На все, кроме собственного жгучего желания, разбуженного этим мальчиком с красными глазами, окутанном ароматом роз. То, что их в любой момент могут увидеть и прервать, только подстегивало, заставляя лихорадочно развязывать пояс кимоно Людвига, путаясь в шнурках и соскальзывая по шелку.
Он тысячу раз успел проклясть Айвена и его бредовые идеи – вечеринка в кимоно перестала очаровывать, оставляя после себя только скользкий нежно-зеленый шелк, искушающе охватывающий стройное тело и заколки, которые со звоном упали стол, выпуская на волю снежные волосы, которых так приятно касаться.
Губы Себастьяна лихорадочно покрывали жгучими поцелуями белую кожу шеи, плечи, грудь… Кровь глухо стучала в висках. Деверо опустился на колени перед юношей, прочерчивая поцелуями дорожку по животу Людо вниз, чтоб через мгновение коснуться губами члена юноши, через ткань белья.
Мужчина понимал, что если Людвиг сейчас решит его ударить, то, скорее всего, отправить в нокаут, сам Деверо в таких ситуациях бил коленом  в шею или челюсть – разумеется, после того, как обещанное, но непрошенное наслаждение будет все же подарено. Однако, что было на уме у Йенсена он не знал, но все же…
Ладонь Себастьяна скользнула по внутренней стороне бедра юноши, освобождая плоть от тесного плена плавок. Пальцы мужчины обхватили член Людвига, а губы сначала коснулись, искушая, а потом забрали в рот головку.
А Деверо смотрел на юношу, пытаясь понять, что будет делать, если происходящее Людо ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понравится.

0

17

Натиск Себастьяна застал юношу врасплох. Он хотел было деликатно сообщить доктору Деверо о неуместности подобной демонстрации эмоций, но как оказалось, попытка говорить в то время, когда тебя намереваются целовать, чревата тем, что губы податливо раскрываются навстречу внезапной страсти глубокого и ошеломляющего поцелуя.  Здравомыслие, присущее Йенсену с ехидством старой девы отметило, что поцелуи перестали быть чем-то шокирующим, и мягкие ответные движения языка и губ самого Людвига были отнюдь не нежеланием обидеть именинника резкой негативной реакцией.
- Себастьян, не.., - только и успел выдохнуть студент, когда смог оборвать эту внезапную ласку, но мужчина не счел нужным слушать все эти  «не.... и  но....». Губы его уверенно завладели губами Людвига,  требуя и добиваясь ответа.
Мысли же самого альбиноса глупо крутились вокруг бутылочки с розовым маслом. Бледные пальцы, перехватили руку доктора, настойчиво вытянув из пальцев стеклянный сосуд, но юноша не учел одного: Деверо тут же нашел, чем занять обе руки, взявшись распутывать хитроумно завязанное оби.
От всей этой ситуации, легкого шока, смущения, всплеска адреналина, от которого  гулко забилось сердце, и бросило в жар, Людвиг на несколько минут потерял ощущение времени.
Тело уже не слушало доводов разума,  и просто тянулось к обещаемому, касаниями рук мужчины, удовольствию.  Все события минувшего дня крутились вокруг секса, сексуальности, извращений, сплетаясь в немыслимый клубок ассоциаций, которые не могли не коснуться воображения юноши.
Ощутив задней частью бедер край стола, юноша нервно отвел руку, чтобы поставить флакон с маслом на поверхность. Вторая рука все так же сжимала в пальцах стеклянную пробку, и только потому, альбинос не оттолкнул настойчивого мужчину, который с каждым мгновением такой податливости становился все увереннее,  воспринимая это как согласие.
Юное здоровое тело реагировало на все происходящее самым естественным образом, и в какой-то момент Людвига охватил стыд за собственное возбуждение, за то, что от прикосновения пальцев мужчины через ткань плавок оно стало явственным.
- Что ты делаешь?
В широко распахнутых глазах, очерченных снежными ресницами, плескалось раскаленной магмой изумление, когда мужчина оказался на коленях. От прикосновения губ к нежной плоти по всему телу прокатился спазм удовольствия,  заставлявшего терять голову, а этот взгляд блестящих от возбуждения глаз мужчины, который желал видеть реакцию на свои действия, только усилил и чувство стыда, и возбуждение. Рука юноши мгновенно оказалась на затылке Себастьяна, а бледные пальцы сжали золотистые пряди, стягивая их, чтобы в следующий миг отстранить от себя мужчину.
- Не надо... так, - короткие слова прозвучали сдавленным чуть хрипловатым полустоном, за которым отчетливо звучало «продолжай».
И в этот момент дверь кухни распахнулась, а на пороге появилась очаровательная светловолосая девушка в коротеньком розовом халатике и милой улыбкой.
- Людвиг, я подумала... – улыбка медленно сползла с хорошенького личика блондинки, а наманикюренные пальчики,  синхронно гламурному «ох», прикрыли удивленно округлившийся рот. Губы Хильды, очерченные алой помадой напоминали сейчас рыбий рот, который беззвучно глотал воздух, сочетаясь с немым удивлением в голубых глазах девушки.
Подобная сцена после того поцелуя, за которым Хильда застала юношу в гостиной прямо противоречила утверждению Людвига, что он не гей. 
- Ты нарочно это подстроил!, - побледнев, сдавленно прошептала девушка, в тот момент, когда юноша, рывком поднял Себастьяна на ноги, и  отвернувшись, пытался запахнуться в скользящий нежный шелк,  и справиться с возбуждением.
Девушка уже круто развернувшись в дверях, шагнула назад в коридор, когда ее настиг резких, как щелчок хлыста приказ
- Стоять!
Подобным тоном Вильгельм Йенсен разговаривал с домочадцами, если желал беспрекословного подчинения. И реакция у Хильды на эту интонацию и приказ была как у дрессированной собачки. Девушка вздрогнула и замерла.
Альбинос на миг прикрыл глаза, и затянув оби как простой пояс, шумно выдохнул, стараясь привести мысли в порядок.
Из-за этого доктора с его непредсказуемым поведением все пошло наперекосяк. Вернее... едва не пошло.  Юноша  поднял руки к вискам, указательными пальцами сдавил виски, чувствуя подушечками пальцев бешенное туканье собственной крови.
Планы менялись резко, и теперь вариантов отступления уже не оставалось.
- Вернись, - прозвучало спокойнее, и девушка развернулась.
Хорошенькое личико приняло то плаксивое выражение, которое  в зависимости от ситуации может стоить мужчине, для которого строится такая рожица от нескольких тысяч евро на новую шубу до нескольких сотен тысяч на машину, бриллианты и прочие жизненно необходимые девушке вещи. В распоряжении Людвига не было таких денег, и поэтому ему все таланты Хильды – от отличного секса до истерик демонстрировались  безо всяких корыстных мотивов со стороны девушки. Ну, почти безо всяких...
Йенсен схватил Себастьяна за руку, и с молчаливой решимостью вытащил из кухни, пройдя мимо ошарашенной Хильды. Захлопнув дверь, резко прижал мужчину к стене, мрачно взглянув на Деверо,  тяжело вздохнул.
- Я понятия не имею, что сейчас буду говорить своей девушке, Себастьян, - выдохнул он устало, - но это уже не важно. Единственное, чего я сейчас хочу... – он опустил голову, пряча взгляд, - это просто сбежать с этой вечеринки... – нервно проведя кончиком языка по пересохшим губам, юноша выдохнул, - с тобой.
На мгновение ему стало не по себе от мысли, что  мужчина сейчас расхохочется и высокомерно заявит, что не имеет ни малейшего желания продолжать эту шутку. 
Выражение лица Людвига стало нерешительно-смущенным, и он отступил на полшага назад, сбивчиво и торопливо заканчивая мысль:
- Мы можем поехать к тебе или в отель... я только поговорю с ней, - короткий кивок головой в сторону кухонной двери, обозначил, кого именно подразумевал юноша под «ней», - и переоденусь... максимум минут двадцать. Успеешь взять свою одежду?  Если что, в гостевой комнате, в тумбочке... есть фонарик.
Он нервно сглотнул, волнуясь как на первом свидании, и теперь уже совершенно смущенный собственными словами,  не решался взглянуть на Себастьяна

Отредактировано Людвиг Йенсен (2009-02-28 18:19:52)

0

18

Его тело отвечало. Юноша пытался сдерживаться, протестовать, но бешенное биение сердца и лихорадочный румянец спрятать было нельзя – так же как и другое, самое убедительное доказательство ответного желания, разбуженного касаниями рук и ласками умелых губ мужчины.
Ладони Себастьяна скользили по нежной коже бедер беловолосого приза, который сейчас был так красив с глазами, напоминающими жерла вулканов и губами, судорожно ловящими воздух, когда ласка умелого рта дарила ему наибольшее наслаждение. Дарить это маленькое, но, очевидно, неизвестное Людо прежде, удовольствие было так приятно, что у мужчины не возникло мысли прерваться для того, чтоб попробовать получить удовлетворение для себя. Ощущение нежной, горячей плоти под своими губами кружило голову, а оставшийся на языке солоноватый вкус только подтвердил, что Деверо все делает правильно.
Когда нежные пальцы Людвига зарылись в золотистые волосы, отстраняя мужчину от себя, Себастьян поднял лицо и подарил беловолосому призу призывно-искушающую улыбку.
- Не бойся… sucré…
Наградой ему был сдерживаемый, но нетерпеливый стон, перечеркивающий все слова и попытки сопротивления. Он звучал в ушах мужчины лучшей музыкой, потому что ознаменовывал собой… ну, если не победу, то точно ее половину. Поэтому все возражения были проигнорированы, а язык мужчины дразняще скользнул по нежной коже головки…
Хлопнула дверь.
- Людвиг, я подумала...
Кажется, Себастьян становился женоненавистником…
В следующую секунду руки Людо вернули доктору вертикальное положение. Тот не сопротивлялся, с ядовитой усмешкой, отразившейся в золотых глазах, глядя на нелепо застывшую девушку… как ее там? Хильда? Неважно.
- Ай, ай, ай, мадмуазель! – алые, вспухшие от недавних упражнений губы, растянулись в издевательски-участливой улыбке. – У Вас тушь потекла. В следующий раз покупайте водостойкую – она Вам пригодиться, учитывая Ваши профессиональные навыки плакальщицы…
Его уже никто не слушал. Людвиг утянул его прочь с кухни с той же властной уверенностью, от которой по позвоночнику начинали бегать холодные мурашки. Пожалуй, впервые Себастьян совершенно четко осознал, что при всей своей кажущейся хрупкости, юноша выше его самого и, вероятно, сильнее. Однако, несмотря на мрачный взгляд беловолосого приза, это осознание не пугало, наоборот… оно лишь заводило сильнее.
Пальцы Деверо ухватили Людвига за пояс, медленно притягивая отошедшего на шаг юношу к себе и молча слушая все, что тот посчитал нужным ему сказать. Бросить вечеринку, сбежать только вдвоем… это было так заманчиво, так идеально, что поневоле возникали подозрения в искренности еще недавно столь холодно-выдержанного Людо.
- …Успеешь взять свою одежду?  Если что, в гостевой комнате, в тумбочке... есть фонарик.
«Фонарик?.. Какой фонарик?.. А, неважно!..»
Тонкие пальцы доктора нежно обхватили белое лицо, притягивая юношу к себе для легкого, неглубокого, но дразнящего обещанием поцелуя.
- Я все успею, sucré…
Подарив беловолосому призу лукавую улыбку, мужчина развернулся, зашагав к лестнице.
Поиск необходимой комнаты, к удивлению Себастьяна, не занял много времени – много времени заняли попытки развязать узел оби, но подойдя к проблеме творчески, можно достигнуть всего, что захочешь. С легким вздохом сожаления, Деверо покинул сладкий плен разрисованного шелка, облачился в привычные брюки, рубашку, и, конечно же, горячо любимое алое пальто. С чем мужчина расстался легче всего – так это с дзори, итальянские туфли после этой странной… обуви… казались верхом сапожного искусства.
Из гостевых комнат уже слышался смех, вздохи, стоны и другие, недвусмысленные звуки, свидетельствующие о том, что кое-кто из гостей уже успел перейти к завершающей части торжества, минуя поедание праздничного торта. Стараясь не попасться никому на глаза, Себастьян вышел во двор и направился к воротам, где был припаркован обожаемый ламборджини.
Любовно проведя ладонью по красному кузову, Деверо прислонился к капоту и, откинув голову, взглянул на небо. Очень хотелось курить, сигареты были в кармане пальто, но, помня отношение приза к ним, стоило повременить. Хотя бы немного.
Мужчина достал фонарик и задумчиво покрутил его в руках, пытаясь понять зачем он нужен. Почему то на ум приходили одни пошлости.

Отредактировано Себастьян Деверо (2009-02-28 21:29:18)

0

19

«Я только что фактически предложил парню провести ночь вместе» - понимание этого факта не вызывало ровным счетом никаких эмоций.  Нежный обещающий поцелуй еще таял на губах, когда в мыслях уже  складывались кусочки мозаики.
Юноша  вернулся в кухню, не сразу решившись взглянуть на Хильду.
Чувство вины пред девушкой было неприятным и лишним. В конце-концов у самой Хильды Йенсен ни малейшего чувства вины перед покойным мужем за то, что  она навещала младшего сына Вильгельма, не возникло. А причиной неожиданного влечения сногсшибательной красотки к хрупкому экзотическому пареньку были вовсе не романтические побуждения. А пункт брачного контракта, по которому в случае рождения ребенка, фрау Йенсен получала на свой личный счет два миллиона евро. Но так уж сложились звезды, что зачать вожделенного и бесценного ребенка девушке не удавалось.
А в случае возможной экспертизы ДНК, ребенок от любовника – стал бы очень неудачным решением. Если конечно, ДНК этого ребенка не будет с большим процентом соответствия совпадать с ДНК супруга. Хильда очень немногое знала о генетике. Но логику передачи генов от родителей к детям понять сумела. А потому...
Потому  робкий неискушенный юноша был выбран как альтернатива  не слишком активному в постели супругу.
До похорон отца Людвиг слепо верил в искренность чувств Хильды. Даже пытался защищать ее в разговоре с  Моникой и Штейнбергом, пока тетя ехидно не заметила, что эта «дешевая шлюшка на все была готова, чтобы забеременеть, но Вильгельм не дурак, и позаботился о том, чтобы раз в полгода девушке под видом витаминов делали контрацептивную инъекцию»
Сейчас, глядя на девушку, Людвиг вспоминал эту фразу и мысленно спрашивал «действительно ли на все?»
Пара минут прошла в тяжелом молчании, прежде чем Хильда, довольно решительно, что никак не вязалось с недавно разыгранной истерикой, поинтересовалась:
- Ну и что ты собирался мне сказать, Людвиг? Что спишь с ним? Для этого я приехала в Эттенхайм, чтобы стать посмешищем?
- Ты ведь спала со мной не потому что любила, - сухо произнес он,  и жестом остановил хотевшую что-то сказать девушку, - я рад тому, что ты была в моей жизни и не жалею ни об одном дне с тобой, но сейчас мы будем говорить не об этих розовых соплях, Хильда.
Она кивнула.
- Иногда ты напоминаешь мне отца до мурашек по коже... Но у нас есть кое-что общее. Моника и Альберт не собираются  оставлять тебе твою часть наследства. Они даже не скрывают этого, потому что ты несовершеннолетний.
- Я знаю. Опекунство моей тетки сильно ограниченно. Она не может распоряжаться ни акциями ни деньгами без одобрения совета директоров клиники, но Альберт теперь станет председателем совета, и если опекунство будет передано ему...
Юноша осекся, и неожиданно зло и весело улыбнулся.
- Мы в одной лодке, Хильда. Ты видела, что Альберт сделал с  Эльке, - вспоминать про сестру было больно, - Девочка теперь в клинике для душевнобольных и пока из доходов фонда оплачиваются счета клиники, будет оставаться там.  Не думаю, что меня ждет что-то более оригинальное.
Людвиг горько усмехнулся. Стоило быть объективным: Брат был необычайно талантливым финансистом. Приличное состояние отца он сумел инвестировать так, что, через несколько лет, доходы позволили выкупить основной пакет акций клиники, где прежде работал Вильгельм,  смена управления и приоритетов увеличила доходы,  но за созданным благотворительным фондом на это никто не обратил внимания. Но Альберт всегда был в тени отца, не обладая ни харизмой ни решимостью Йенсена-старшего. И, тем не менее, полагая, что нынешнее семейное состояние – целиком его заслуга, считал несправедливым дележ наследства.
- У тебя осталось буквально несколько дней, чтобы зачать, если ты биологически готова, конечно.
- И что ты предлагаешь?
Девушка недоверчиво смотрела на альбиноса.
Людвиг со странной усмешкой открыл холодильник, доставая оттуда бутылку шампанского и из отсека на двери маленькую коробочку, которую выложил на стол.  Без особых заморочек,  раскрутил проволоку и выдернул пробку,  а потом, поставив бутылку на кухонную стойку обернулся к Хильде.
- Помнишь, как ты тогда подошла ко мне? С бутылкой шампанского в одной руке,  распущенными волосами, и таком же коротеньком халатике, который был... – пальцы юноши уверенно расстегнули верхнюю пуговицу, открывая грудь Хильды  еще сильнее, - почти растегнут сейчас ты точно так же навестишь Альберта...в гараже.
- Но что ему делать в гараже?!
Альбинос усмехнулся, пройдя к столу, и беря упаковку таблеток, неловко затронул бутылочку с маслом, так что та упала, а почти прозрачная жидкость, наполняя комнату концентрированным ароматом,  стала растекаться лужицей на столе. Не обращая на это внимания, юноша стал вынимать одну за другой капсулы, и снова вернувшись к бутылке, одну за другой закинул их в горлышко.
Хильда повертев коробочку, скривила свой прелестный ротик в гламурном «фи»
- виагра?!
- на всякий случай, - усмехнулся альбинос, - вдруг твоих чар будет не достаточно, - не волнуйся,  женщинам эти таблетки безвредны.
- я знаю! Но почему в гараже?!
Заткнув бутылку шампанского пробкой, юноша усмехнулся, выдвигая ящик кухонной стойки, и доставая припасенные ранее плоскогубцы.
- Потому что.  Сейчас отнеси поднос наверх в комнату Карла. И сразу иди к себе. Бутылку я занесу в твою комнату.
- Но... если я не забеременею...
- В гараже камера, Хильда, я настроил таймер, и сменил батарейки. Думаю, Альберту не захочется, чтобы совет директоров и его невеста узнали о некоторых специфических отношениях между тобой и им...
Хильда побледнела, покраснела, и виновато опустив глаза, выдохнула:
- Но... как ты узнал?!
«Вот и попытался объяснить ей о гипотетически существующей связи, а оказалось, что она и так есть».
Отчего-то было больно. Больно было, что в этой семье все друг друга предают,  не моргнув глазом.
- Неважно. У нас будет запись, которая заставит Альберта притихнуть, и пойти на уступки. Ты получишь причитающуюся часть наследства, а я... я надеюсь смогу дожить до совершеннолетия.
- Отличный план.

Девушка пару секунд сосредоточенно изучала свой маникюр, а потом решительно шагнула к тумбе и взяла бутылку.
- Удачи.
Хильда с обольстительной улыбкой повела плечами так, что полная грудь соблазнительно колыхнулась, едва не выпадая из распахнутого выреза халатика.
- Справлюсь!
Подхватив поднос второй рукой,  блондинка озорно подмигнула сообщнику, и едва юноша успел открыть дверь кухни, вышла в коридор, ступая так, что движение бедер при ходьбе невольно притягивало взгляд,  к обтянутой коротеньким подолом халата, аппетитной заднице.
Отчего-то в том, что девушка справится,  Людвиг не сомневался.
А то, что она сама взяла шампанское, ясно выражало ее решимость действовать.

У Людвига было еще минут десять, чтобы спокойно подумать. Мысли отчего-то сделав странный пируэт, закружились вокруг золотоволосого мужчины с нежными карими глазами  и....
За этим «и» была неизвестность. Людвиг не был уверен, что хочет Себастьяна... но при мысли о том, что происходило в этой кухне, по телу прокатывал легкий озноб возбуждения.  Это было цинично по отношению к себе, и к Деверо, и походило на сделку, в восприятии самого Йенсена. Секс, нежность, и все что захочется этому мужчине в обмен на стопроцентное алиби на все часы этой ночи. В худшем случае он вполне способен пережить секс с мужчиной, в лучшем...  в памяти мелькнул завораживающий взгляд  снизу вверх, когда Деверо, пустившись на колени,  дарил юноше несколько беззастенчиво-сладких мгновений

Минута потребовалась на то, чтобы чуть раздвинув концы проволоки от бутылки с шампанским, и зажать эту проволоку в плоскогубцах, чтобы  подойдя к розетке, решительно воткнуть в отверстия концы проволоки.  Красные и синие искры со злым сухим треском посыпались из розетки, и мгновение спустя  комната погрузилась в темноту, в которой эти искры уже сияли ярко белыми и желто-красными полосками.
В том что предохранитель сработал от замыкания, можно было не сомневаться, а значит, весь дом был погружен в полную темноту.
Вытащив проволоку из розетки,  Людвиг, не задумываясь бросил ее тут же на пол, и замешкавшись у газовой плиты, повернул все флажки газовой плиты на максимум. Прежде чем выйти из кухни, и, оставив дверь распахнутой поспешить в сторону лестницы.
Поднимаясь по ней, он столкнулся с братом, который осветив фонариком лицо Людвига, буркнул, что сработал предохранитель и он идет в гараж, проверить, что случилось.
Это было предсказуемо: кроме Альберта и Людвига никто не знал, где находится распределительный щит дома.
Волна удушающе-густого запаха роз растекалась по темным коридорам дома нежной волной.
В комнате студента все было готово, чтобы, как на тренировочных сборах, переодеться за пять минут, благо оби был уже развязан Себастьяном. В спортивной сумке лежало только самое необходимое. Посветив фонариком,  так же припасенным во время беготни с подготовкой к вечеринке, Людвиг вытащил несколько рубашек, и в связи со столь резко изменившимися планами,  достал из ящика с бельем пижаму, которую и бросил в сумку. Еще минута потребовалась, чтобы дойти до комнаты брата.
Все что ему было нужно – ноутбук Альберта, который отправился в ту же сумку, прежде чем, юноша, бесшумно  выскользнул из комнаты, и почти бегом, спустился вниз, чтобы выскользнуть через дверь черного хода, и незамеченным отправиться в сторону ворот, за которыми уже ждал Себастьян.
Короткая пробежка и волнение все же сбили дыхание, и растрепали снежные волосы, кажущиеся серебряными в рассеянном свете фонарей на другой стороне улицы.
- Я готов, - юноша неожиданно для себя самого улыбнулся Себастьяну, - мне кажется это полным бредом, но...  я совершенно точно хочу стать твоим... подарком, - ему удалось сдержать смущенное желание отвести глаза, - если ты конечно,.. не против...

0

20

Минуты растворялись в ночном воздухе, оставляя после себя лишь аромат роз – тонкий и неуловимый, больше похожий на игру воображения. Себастьян вдыхал прохладный ночной воздух полной грудью, следя как отрывается от небесного диска очередная сверкающая точка, устремляясь к земле.
Сегодня над Эттенхаймом падали звезды, расчерчивая бархатную черноту небес причудливой картиной из сверкающих нитей. Мужчина небрежным жестом откинул со лба прядь выбеленных луной волос, отвлеченно созерцая красоту небесного движения и размышляя о прошедшем дне рождения.
Пожалуй, столь насыщенного празднования у него не было никогда… Успеть найти в праздничной коробке «умирающего» студента, в шутку поприставать к нему, влюбиться в алые глаза и белую кожу, побывать в багажнике собственной машины, оказаться на вечеринке в кимоно, нарваться на скандал и получить от самого важного для него сейчас предложение… Деверо до сих пор не был уверен, что правильно понял мальчишку – слишком нереальным казалась такая решимость после довольно агрессивного отказа, звучащего в действия Людвига с той самой злополучной коробки. Нет, конечно, Себастьян не сомневался в собственной привлекательности… но в том, что Людо его привлекательность была безразлична, он тоже не сомневался… еще двадцать минут назад.
Деверо вздохнул. Вся эта ситуация оставляла на языке какой то привкус неправильности и недосказанности, но сейчас поделать было ничего нельзя. Конечно же, Себастьян мог сейчас сесть в машину и просто уехать – в одиночестве, оставляя беловолосого юношу со своими проблемами, тайнами и планами, но…
Он его хотел – и любил. В жизни мужчины было очень мало людей, о которых он с уверенностью мог сказать, что испытывал к ним когда-либо настолько глубокое чувство и, по какой-то приходи судьбы, Людвиг Йенсен попал в их число – практически мгновенно, что даже пугало. Поэтому, какова бы ни была причина, побудившая беловолосый приз отдаться в нежные руки Себастьяна, Деверо собирался насладиться этим хрупким, до боли желанным созданием целиком и полностью, закрывая глаза на возможные последствия.
- Я готов
Он не заметил, как мальчишка подошел и почти удивленно оторвал взгляд от звездного неба, только сейчас замечая, что в особняке, отчего то, погас свет, а Людо…
- Мне кажется это полным бредом, но...  я совершенно точно хочу стать твоим... подарком
Себастьян склонил голову набок. В расплавленном золоте глаз плавало отражение Луны.
- Если ты конечно,.. не против...
Мужчина внезапно сделал шаг вперед, одной рукой обнимая юношу за плечу, а пальцами другой, обхватывая его лицо за подбородок и запрокидывая голову вверх.
- Смотри, - шепот едва коснулся серебра волос около ухо Людо. Очередной огонек с неслышным уху хрустальным звоном заскользил по бархатному черному покрывалу. – Она твоя. Загадывай желание, sucré…
«Загадывай… желание…» - рассыпалась серебристой пылью звездочка, исчезая за линией горизонта. Губы Себастьяна едва уловима, без всякого намека на чувственность, коснулись уголка губ юноши, чтоб тут же отстраниться.
Деверо обошел машину, кивком приглашая Людвига садиться и занял водительское кресло. Красный ламборджини сорвался с места и полетел по ночным улицам, игнорируя ограничители скорости.

-----> Квартира Себастьяна Деверо

Отредактировано Себастьян Деверо (2009-03-01 17:14:39)

0

21

О загаданном желании, юноша не сказал Себастьяну. Лишь улыбнулся лирическому настроению врача, не разделяя, увы, романтичности Деверо.  Людвиг Йенсен был прагматиком до мозга костей.
--- > Квартира Себастьяна Деверо
Красная ламборджини скрылась за пределами квартала, а дальнейшие события в доме с темными окнами развивались своим чередом. Вечеринка продолжилась. Парни весело стали играть в прятки, стараясь не столько спрятаться, сколько найти друг друга и воспользоваться найденным под покровом темноты так как подсказывало желание и воображение. Нетрудно догадаться, что вечеринка плавно перетекла в оргию, а те кто брезговал подобными развлечениями могли скромно побродить по темному дому предаваясь пуританским мыслям о благонравии и целомудрии. Правда таковых не оказалось.

Моника посетовав, что не успела снять макияж, прилегла на кровать в своей комнате, чтобы дождаться, когда Альберт разберется с предохранителем и включит свет в доме, и сама не заметила, как уснула. Потмоу что возился Альберт отчего-то долго....

Впрочем этому было свое объяснение.  В гараже появилась очаровательная блондинка, из числа тех которыми становятся девочки, мечтающие стать похожими на куклу Барби, и не задумывающиеся о том, что прототипом сего творения была банальная проститутка.  Роскошный бюст Хильды можно было отнести к тяжелой артиллерии,  а за ее глупостью даже параноик не смог бы усмотреть никакого коварства дальше замысла сунуть иголку в помаду Моники.
Шампанское было предложено выпить «на прощание». И Альберт, исключительно, чтобы отвязаться от прилипчивой девчонки, согласился отвлечься на пару минут. 
Дети, не пробуйте  запивать виагру алкоголем. От этого не только стоит член. Но еще и бывают галлюцинации, а вкупе со стоящим членом ощущение это весьма таки запредельное. Как ни странно об этом Людвиг узнал в свое время,  став невольным свидетелем шахматной партии между Штейнбергом и отцом, когда заглянул в библиотеку особняка в Мюнхене за книжкой «рангоут и такелаж парусных судов».  Вильгельм Йенсен многое знал о специфических свойствах обычных, казалось бы, медицинских препаратов.
В общем, к тому времени, как бутылка шампанского опустела на две трети, Альберт, в самом естественном порыве увлек Хильду в единственное место в гараже, где было не так прохладно – в салон автомобиля, который  завел, чтобы придать банальному животному сексу хоть какую-то иллюзию романтики.  Вышло это или нет, история умалчивает, но сеанс сексотерапии затянулся более чем на час.
Видеокамера, запись с которой была обещана Хильде, как компромат не работала, потому что, по мнению Людвига – такие записи были лишними хлопотами. Достаточно было и того, что очаровательная блондинка верила его словам.
За час из открытых сопел горелок газовой плиты, подключенной к центральному газопроводу района, смешиваясь с одуряюще-приторным ароматом розового масла набралось более чем достаточно газа, чтобы в пространстве особняка образовалась  газовоздушная смесь которая могла бы быть хорошим тактическим средством во время ведения боевых действий против пехоты, устроившееся в окопах...
Правда подобные средства были признанны негуманными, и запрещены к использованию, но это не значило, что их не изучали на лекциях в университете... как раз наоборот.
Итак, примерно через час, мэтр Доминик, удовлетворив зов плоти, хоть и не так, как ему хотелось бы, как любой нормальный мужчина испытал закономерное желание закурить. И вполне закономерно вспомнил, что забыл сигареты и зажигалку на кухне.
В окна особняка проникало достаточно лунного света, и отсветов дальних фонарей, чтобы человек мог не натыкаться на предметы, а на память чернокожий мэтр никогда не жаловался, благополучно найдя кухню.
И разумеется, обнаружив свои сигареты и зажигалку, закурил...
Вернее только поднес сигарету к губам, и чиркнул зажигалкой.
Рвануло мгновенно, а все пространство кухни и коридоров первого этажа было пронзено кипящим, жадным пламенем, которое  набросилось на то немногое, что уцелело после взрыва, масштабы которого были таковы, что роскошного особняка семьи Йенсенов, стоимостью 3,5 миллиона евро просто не было.
Ну и по классической схеме подобных взрывов в окрестных домах повыносило стекла, а пудельки и таксы залились истерическим лаем.
И разумеется, старые добрые фрау, любезно разрешившие приятному молодому человеку затянуть с шумной вечеринкой до пары часов ночи были крайне недовольны тем, что шум был куда сильнее ожидаемого. И разумеется обещание не вызывать полицию, дамы держать не стали... хотя...
Вместе с полицией прибыли и пожарные расчеты, и скорая, сотрудником которой оставалось только получать три бесконечно возможных удовольствия:
- смотреть как горит огонь
- как течет вода
- и как работают другие люди.
Спасать было просто некого.

0


Вы здесь » die Konfrontation » Северный округ » Особняк с мраморными львами