die Konfrontation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » die Konfrontation » Первый этаж » Кабинет ректора


Кабинет ректора

Сообщений 31 страница 60 из 79

31

Сегодня был день Михаэля Клейна! И вечер тоже! А если он еще и ночевать будет не один, то сутки!
Ректор принимал его на должность доктора. Более того, проблемы со спонсорством он наверняка тоже решит. Оставалось только помахать рукой старикам из своего университета, сдать им то, что он успел сделать, и на законных основаниях вернуться в университет святого Адальберта!
Не скрывая лучезарной улыбки, Михаэль благодарно кивнул, с трудом сдержав желание крепко-накрепко стиснуть ректора в объятиях, а еще и потискать, чтобы он понял, что только что сделал доктора очень счастливым человеком.
- Спасибо, герр Кёнинг. Я вас не подведу, - уверенно откликнулся мужчина, привычно поправляя съезжающие на кончик носа очки. Может, и слишком пафосно откликнулся, но разве сейчас его можно было винить в этом? Он был слишком доволен жизнью, чтобы сейчас толкать какие-то заумные, да и все равно, не менее глупые речи.
Михаэль буквально порхал вокруг пациента, приводя того в уже нормальный человеческий вид. Успевая при этом и оценить статную фигуру нового знакомого, и его боевые шрамы на спине, по которым так и хотелось пробежаться кончиками пальцев..
"Держи себя в руках хотя бы в кабинете ректора!"
Припечатав самого себя, аккуратно потрогал кожу вокруг рваной раны, скользнув взглядом выше.. Пальцы сами скользнули вверх, зарываясь в мягкие волосы.
- Неудачно вы упали с лестницы, даже головой приложились.. Было бы неплохо, если бы вы приложили что-нибудь холодное, когда я закончу с вашими.. последствиями падения, - тихим таким голосом, словно делился чем-то ну очень интимным.
И тут же как ни в чем не бывало отошел от мужчины, готовя иглу с хирургической нитью, привычно болтая.
- Я дам вам потом таблеток, а то плечо по ночам не даст спать. И сделаю повязку. Обратитесь потом к своему врачу, чтобы он менял вам повязки, - вновь зашел за спину наемнику, подкатывая к себе кресло, хорошенько в него утрамбовываясь и, наконец, становясь серьезным.
- Не дергайтесь, - строго приказал, аккуратными стежками начиная зашивать его рану.

0

32

"Надеюсь", - мысленно улыбнулся волк, отводя в сторону взгляд от движений пальцев Михаэля по пшеничной шевелюре Лая, ловя себя на странном ощущении не то зависти, не то ревности к возможности врача быть настолько близко к обладающему не меньшими медицинскими познаниями Лайонелу. Ну, поскольку Вольф знал лишь ПМП ему было дозволено считать уровень любого врача для себя недостижимым. Не его это, не его. Странное чувство несколько смутило ректора и даже удивило. Для начала, он не любил мужчин. Вообще-то, он не любил ни мужчин, ни женщин. Внешне он вел себя как все мужчины, где-то даже имитируя поведение под необходимую обстановку, но физически его ни те ни другие никогда не привлекали, по меньшей мере так, чтобы ревновать. Значит чувство это носило чисто собственнический характер. В это можно было поверить, за это себя можно было корить, но от этого было некуда деться. До тех пор, пока Лайонел не объявит о том, что его слова чистой воды ошибка (а волк отечего-то не сомневался, что это произойдет), киллер переходил чуть не в разряд собственности майора. А точнее, числился среди так называемой "кредитной истории" убийцы. Но даже восприятие на этом уровне казалось волку слишком неуместным.

0

33

- Холодное?.. - Лай усмехнулся. - Можно бы воспользоваться льдом, но, полагаю, достаточно будет взгляда уважаемого ректора. - Он говорил тихо, впервые за всё время встречаясь глазами с Вольфом. Губы дрогнул  в какой-то дикой улыбке, но всего на миг, а голос был настолько тихим, что майор вполне мог не услышать несколько насмешливого замечания. А если и услышал, то мог и не распознать вопроса, который за ним, замечанием, скрывался.
"Воль, ты чего? Совсем сбрендил? Немедленно приходи в себя, пока я холодное тебе за шиворот не насыпал."
Впрочем, весь этот диалог на уровне взгляда мог быть и не понят, а Лай уже выглядел, как будто он тут вообще не при чём, и взгляда от доктора не отводил.
- Боюсь, пока что на звание моего врача можете претендовать только Вы. - Лай чуть смущённо улыбнулся, но пожать плечами и не пытался. Ощущать, как игла впивается в кожу, однако не чувствовать боли было..забавно. Обычно все штопки происходили на живую, и Лай даже не знал, раздражаться ему от "чрезмерной" заботы, или радоваться, что его балуют.. Впрочем, Михаэль привык работать с детьми, потому не стоило его судить строго.
В голове снова зашумело.

0

34

Замечание наемника даже повеселило. Если бы Михаэль сейчас не был так сосредоточен на том, чтобы сделать швы поаккуратнее, чтобы потом шрама почти и не видно было, то обязательно бы понимающе усмехнулся. Ректор хоть и был чаще всего мил и дружелюбно настроен, но его улыбка и взгляд никогда не отличались теплотой. Скорее, это было что-то вроде.. безразличного уважения, если такое понятие существует. Какие либо нормальные эмоции на этом лице проявлялись только, когда дело касалось его волчат.
"Да, герр Кёнинг, Кристофер Менгеле в полном порядке..", - про себя усмехнулся доктор, ловя себя на том, что уже вовсю пытается проанализировать обстановку в кабинете.
Какой-то полковник у окна дымит уже второй сигаретой, избитый мужчина, явно подравшийся со студентом, и ректор, который при всем своем отстраненном виде ведь наверняка волновался о белобрысом незнакомце. По крайней мере, Клейн почему-то считал, что это именно так. А, значит, этот мужчина важнее, чем рядовой кадет, раз вокруг него собрались такие личности, да и в первую очередь обеспокоились именно его состоянием. А вот это уже было интересно.. Жуть как интересно!..
Но сегодня Михаэлю совсем не хотелось вдаваться в подробности чужой жизни, пора потихоньку отвыкать от этой привычки, скоро он станет врачом, а вот как раз психологом будет пару раз в год, когда надо будет протестировать новый молодняк или успокоить какого-нибудь милого мальчика с нервным срывом. Его дело – подлечить, остальное его не касается.
Подивившись, что его посетили такие умные мысли, сделал узелок, подхватывая ножницы и отрезая лишнюю нить, откладывая иголку в сторону и беря бинт.
- Даже так? Ну тогда, если захотите, и наш ректор будет не против, приходите ко мне, я буду менять вам повязки, - с самым заботливым видом, накладывая на рану сложенный бинт с антисептиком. – Хотя думаю, вы военный, вы не захотите с такими простыми вещами обращаться ко мне, верно?
Тихо рассмеявшись, доктор подхватил его руку, заставляя чуть приподнять, начиная перевязывать его плечо.
- Но все же через неделю приходите, думаю, уже можно будет снять швы, - закончив перебинтовывать, Михаэль чуть отъехал на стуле, словно проверяя дело рук своих с тихой довольной улыбкой, но тут же чуть нахмурился.
- Лай? Все в порядке? Вы побледнели.. – он тут же полез в аптечку, доставая нашатырный спирт, откручивая крышечку и поднося к носу наемник. – Глубоко вдохните.
Доктор вскинул взгляд на ректора.
- Герр Кёнинг, можете дать стакан воды? Ему стоит выпить антибиотики, на всякий случай, чтобы не поднялся жар. А еще лучше отвезти его домой и дать отлежаться, у него явно сотрясение мозга, молодому человеку нужен покой, - доктор не указывал и не настаивал, а словно просто давал советы.. на будущее. Что обязательно стоит сделать, как только эта живописная компания закончит со своими делами.

0

35

Ни слов, ни взгляда Лая волк не поймал, его грызло изнутри, подтачивая сваи сознания, чувство едкого приступа эмоций, которые он за собой уже давно не замечал и, казалось, давно от них избавился.
"Нужно переговорить с профессором... сбои в программе мне совершенно не нужны. Сначала сигареты, теперь еще ревность (да, это была именно она), так завтра я подумаю, что влюбился в собственного киллера, а послезавтра заявлю, что вообще всегда был Марксистом-Ленинистом", - раздраженно мысленно огрел себя майор, понимая, что занимается он откровенной ерундой. Слова Михаэля ректор воспринял рна автомате, на котором работал в университете всегда. Лишь в редкие минуты общения со студентами, да с преподавателями один на один он мог себе позволить поиграть в нормального человека, но когда в помещении было больше 1-го человека помимо него, включалась "социальная маскировка", которая не отвлекала солдата от его размышлений.
Он взял пустой стакан, прошел к шкафу, набрал из спрятанного в шкафу кулера питьевой воды и с водой вернулся ко столу.
- Вызову машину, чтобы его отвезли, - кивнул волк, скользнув голубыми непроницаемыми глазами по блондинам и вернулся за стол.

0

36

Если Лайонел и побледнел, то отнюдь не от боли, а вот доктор и правда привык общаться с детьми.
- Спасибо, Док, все в порядке. - Лай осторожно отвёл ладонь с нашатырём от своего лица. - Вполне вероятно, я вернусь через неделю, тогда будьте  готовы вытащить из меня всё лишнее. - Лай посмотрел на остатки рубашки, отнюдь не желая упаковываться обратно в эти тряпки. Встал, прошёл к шкафу, доставая свою шинель, завернулся в неё, чувствуя себя в тепле, уюте и комфорте. Мундир, в котором он пришёл тоже подлежал стирке, и Лай подумал, что при таком количестве пролитой здесь его крови, и мундир, и колледж уже стали ему совершенно родными. И, наверно, этот хрыч у окна претендует на звание главного родственника.
Взяв стакан, Лай с удовольствием напился и почувствовал себя готовым ко всему, хоть апокалипсис.
- Герр Клейн, благодарю. Вы настоящий профессионал и мастер своего дела. - Наёмник говорил ровно, вежливо, с лёгкой улыбкой.

0

37

- Спасибо, герр Кёнинг, - Михаэль улыбнулся, послушно отводя руку с нашатырем, не собираясь настаивать на том, что блондинчику бы не стоило так рьяно подскакивать на ноги и вести себя словно киногерой Рэмбо. Небольшая слабость – разве же это не мило? Ах, эти военные, постоянно пытаются изобразить то скалу, то глыбу льда.. Лекции им, что ли, читали на эту тему? Или практикум проходили?
"Итак, сегодня мы поговорим о том, как правильно прошить противника холодным взглядом презрения! Или полного равнодушия. И даже попробуем! Не всем удастся с первого раза, но к концу нашего курса у вас получится!"
Клейн едва не прыснул в голос от своих собственных мыслей. И вообще, пафосная, все же напряженная атмосфера ему уже слегка наскучивала, да и от дыма сигарет уже щипало в носу. Пора было оставить сильных мира сего решать свои дела, а самому ступить на грязный путь похоти и разврата.. То есть, пойти и, наконец, немного отдохнуть в компании милых и уже веселых кадетов, а когда вечер закончится, то на законных основаниях отправится еще и куда-нибудь в город. Рождество все таки, грешно такую ночь провести в одиночестве..
Доктор лишь чуть пожал плечами на слова Лайонела, легко улыбаясь, словно какой-то подросток, по счастливой случайности сумевший помочь хорошему человеку.
- Обязательно вытащу.. "А лучше бы засунул.." И не стоит благодарности, право слово. Это моя работа.. "Замечательная, к слову сказать, работа.." - Михаэль уже быстро складывал все обратно, вынимая пачку антибиотиков и неглядя, но точно, бросая ее наемнику.
- Выпейте обязательно, милый юноша, а то жар по ночам хорош лишь в постели с кем-то, а не из-за ран, - тихо рассмеявшись, Клейн поклонился ректору, не обратил никакого внимания на стоящего у окна мужчину, и был таков.
Он вообще всегда появлялся и исчезал быстро, и словно испарялся вообще, пока удачно не нарисовывался в нужном месте и в нужное время.

0

38

Как же хотелось, чтобы это белобрысое чудовище поскорее покинуло кабинет. Даже спиной Альберт чувствовал, как он заигрывает с наемником, так и светится весь притворной теплотой и заботой, как наверняка жеманно себя ведет.. А еще этот голос, с постоянной веселой ноткой, словно человека вообще ничего не волновало.. Или же волновало все, и он пытается это скрыть. Ни то, ни другое Менгеле не нравилось. А если бы он обернулся и заметил, как менялось выражение лица Лайонела – от страстного желания поддержать эту игру до неожиданного холодного уважения, или едва заметную растерянность во взгляде ректора, то наверняка бы выкинул смутьяна в окно сию же секунду. И да, это был бы этот самый доктор!
Выкурив несколько сигарет подряд, полковник едва облегченно не выдохнул, когда дверь за Клейном закрылась.
- Лучше б ты его уволил, Вольфган. У него явно.. определенные наклонности, - хмуро отозвался мужчина, наконец, отходя от окна и снова опускаясь на стул напротив киллера. – Ты считаешь, что он и правда принесет пользу университету?
Альберт подхватил бокал с коньяком, долго и задумчиво его разглядывая.
- Лаойнел, жить хочешь? – сразу в лоб и без всяких подготавливаний, увиливаний, и пока без всяких разговоров с ловушками и прочее. Это еще предстоит и не раз, если 0'Коннелл окажется умным малым с естественным инстинктом самосохранения.

0

39

- Я в нем уверен, полковник, - волк не курил, не пил, слова полковника Лайонелу звучали для него как выстрел из винтовки и вот-вот должны были пролететь секунды, когда должно было стать ясно погибла жертва или снайпер промахнулся. Впервые за долгое время он хотел, чтобы Альберт промахнулся... Ему ужасающе надоело это состояние оцепенения, стужа и вьюга рвались занять свои позиции. Приказ об убийстве никак не поступал, а система требовала крови. Вольф же хотел, чтобы блондин был свободен... пусть и бессознательно...

0

40

Проводив взглядом исчезнувшего доктора, Лай мысленно мстительно прищурился, запоминая этого человека. О, они ещё встретятся. Тем временем полковник решил строить из себя крутого и вести себя, как мафиози Америки 30х. Лай не стал его разочаровывать. Показывать своё истинное лицо сейчас абсолютно не выгодно. Альберт хочет видеть его военной шлюхой и наёмником - без вопросов. Хочет сыграть в дорогостоящие игры, где на кону - жизнь?.. Пожалуйста. Любой каприз за деньги клиента.
А, кроме всего прочего, Лаю нравилось быть другим. Собой он и так за последние сутки был даже слишком много.
- Хочу. - Покладисто согласился наёмник, мысленно закончив фразу: "И буду, старый хрыч"
Впрочем, внешне всё было разыграно, как по нотам, так же, как и тогда, когда Лай предлагал Вольфу сигарету - ни одна программа, ни один психолог не в состоянии определить игру...
...если она искренняя. От всей души, от всего сердца - сейчас, Лай боялся. И он действительно хотел жить. Хитрый наёмник отошёл в тень, скрылся, затих. На переднем плане - пойманный за руку убийца, который знает, кто такой Менгеле, и отчаянно пытается прикрыть страх показной бравадой. Взгляд панически метнулся к Вольфу: "Ты же защищал меня.. ты же был на моей стороне.. Я спас тебе жизнь!" - и - как магнитом притянутый снова вернулся к Альберту. Искра надежды. "Дайте мне шанс, полковник. Вы же знаете, на что способны люди..за жизнь..". И непроницаемое лицо. Чуть приподнятая бровь "Что ты можешь мне предложить?..". Кровожадный отблеск в глазах: "А ведь я и правда могу убить тебя.. прямо сейчас, и Воль не успеет помешать" и снова  задумчивость - да, Лай хотел жить. Он так многого не успел..
Тысяча масок, тысяча зеркал. А настоящего тут нет, можешь не искать. Просто выбери ту маску, которая тебе больше понравится, и она будет твоя.

0

41

- Хорошо, Вольфган.. – откликнулся полковник, что означало лишь одно – "раз ты так говоришь, я поверю, но не смей терять бдительности". И вновь все внимание переключилось на наемника. В конце концов, они с ректором тут именно из-за него.
От взгляда Менгеле не укрылось, как Лайонел бросил взгляд на Волка, то ли что-то мысленно спрашивая, то ли к чему-то взывая. Но сейчас это было напрасно, что бы не творилось в душе (если таковая имеется) этого человека, он никогда не нарушит приказ и не станет защищать убийцу, не станет ему помогать, пока рядом сидит начальство. Да и даже если бы его не было, а просто был дан приказ. В этом хороша система, каждый винтик движется аккурат так, как было задумано.
- Ну что ж, это тоже хорошо, - улыбнулся Альберт, внимательно смотря в глаза О’Коннелла, словно просто сидел и читал открытую книгу, которая еще и сама услужливо переворачивала страницы. Нет, он прекрасно знал, что такого профессионального наемника так просто не раскусить, но, в конце концов, у таких прекрасно развит инстинкт – "спасти и уберечь свою шкуру". Как он там любил говаривать своему сыну? "Крыса, загнанная в угол, тоже не сдается".
- Думаю, ты уже знаешь, что охота теперь открыта на тебя.. И надо сказать, в первый раз вижу, чтобы такие важные люди гонялись за одной головой. А если некоторые товарищи, которым ты перешел дорожку, узнают, что ты пойман, они сделают все, только бы заполучить тебя. Живым или мертвым, - полковник говорил, словно какую-то наиинтереснейшую историю рассказывал, которую слушатели знают, но все же им стоит повторить, чтобы прониклись окончательно. – Не люблю угрозы, так что считай это просто.. небольшой подсказкой при ответе на следующий вопрос – как ты хочешь жить? Оглядываясь всю оставшуюся жизнь за плечо, подозревая даже собственный чайник в попытке покушения или же.. – полковник на секунду затих, цепко вглядываясь в холодные глаза. – Жить под защитой и в стае, где каждый друг за друга?..
Это не было намеком, это было почти прямым преложением - или его отдают на растерзание, или он соглашается на все условия, чтобы не просто даже жить.. А жить в стае, где Волк может ему помочь перестать быть "своим среди чужих, чужим среди своих".

Отредактировано Альберт Менгеле (2009-03-21 14:44:00)

0

42

Вольф едва заметно вздрогнул и бросил на Альберта на короткое мгновение слегка вопросительный взгляд, словно это предложение он считал последним из возможных. Он уже поймал взгляд Лая, от которого внутри сжалась тугая пружина, которая подпирала короткий разрыв между созданной личностью и настоящим Вольфом, в попытке разорвать его на куски прямо изнутри, поэтому вопрос полковника стал для Вольфганга реальной возможностью отложить проклятые сомнения в долгий ящик и заняться тем, что он умел лучше всего - контролировать и выполнять приказы.
В холодных непроницаемых глазах вряд ли можно было прочесть что-то кроме внутренней борьбы сотни мыслей, которые курсировали во рваном ритме по голове убийцы поколений. Вольфу мучительно хотелось сжать в руке приклад винтовки... когда все решается всего лишь нажатием курка...

0

43

Ну, если уж брать совсем честно, то сказать Лаю хотелось ой как много. Например о том, что полковник явно сгущает краски, а ведь не кажется похожим на паникёра. Но в общем-то, суть игры Лай уловил. Замучить они его всегда успеют, а вот заставить поработать на себя - это не просто лакомый кусок, это настоящая удача. Во-первых, моментальная дезориентация всех врагов. Всё-таки, Лай был далеко не последней фигурой на доске и цену себе знал. Любая организация за право иметь его в своих рядах выложила бы кругленькую сумму и продалась бы дьяволам, а тут  Лай будет служить на добровольных началах. А ведь у Гончих тоже есть свой кодекс, который запрещает лаять на хозяев. Соблазнительная возможность, да что-то больно просто всё.
Поэтому Лай склонил голову к плечу, прямо глядя на полковника.
- Кто же откажется от защиты?.. - Мягко произнёс он, а за этим задумчивым высказыванием слышалось "Больно мягко стелешь, полковник. А в чём подвох?.."

0

44

Альбрет наслаждался ситуацией и ничуть этого не скрывал. О да, он понимал, почему майор смотрит на него с немым вопросом. И почему во взгляде Лайонела сквозит недоверие. В конце концов, кто будет доверять тому, у кого в руках твоя жизнь?
- И снова верный ответ, О’Коннелл, - усмехнулся полковник, закуривая очередную сигарету, пригубив коньяка, замолкая на несколько мгновений, словно наслаждался благородным напитком. – Знаешь, прямо сейчас из-за тебя лаются две крупные организации. И от тебя сейчас зависит, кто займет очень неплохую должность в высших кругах. От ответа какого-то наемника зависит так много. Даже забавно. Но все это так, видимость. Мы же понимаем, что на самом деле, все зависит от меня. А я так не хочу кровопролития.
"Ну конечно!"
Менгеле умудрился даже почти дружелюбно улыбнуться, как улыбается охотник, подходя к раненому животному.
- Но мы можем прийти к одному решению, согласен? Взаимовыгодному. Такое понятие тебе должно быть хорошо известно, - полковник выдохнул белесый дым, чуть прищуриваясь, словно дошел до самого интересного места в книге и теперь ну никак нельзя оторваться. – И от тебя требуется совсем немного. Оставить своего предыдущего хозяина и перейти под мою протекцию. Я гарантирую тебе безопасность и больше никакой охоты за твоей головой, ты гарантируешь мне верность и полное подчинение.
В глазах Альберта явственно читалось, что найти гарант он и сам сможет и на всякий случай обязательно это сделает. Но такая постановка вопроса преследовала и другую цель..
"Ну же, покажи нам, как легко ты предаешь того, кому служил, ради собственной шкуры."

0

45

Вот сейчас. Сейчас он спустит курок и безумная глупая пуля полетит по известной лишь стрелку и его жертве траектории, собираясь на мгновение установить почти материальную связь между тем кто убивает и кого убивают. Возможно эта связь будет гораздо крепче, чем даже кровная, а возможно будет тоньше, чем случайная встреча взглядами. Что бы они тут не играли, кем бы ни притворялись, за кого бы себя ни считали - важна только эта тонкая связь, которую устанавливает невидимый закулисный игрок, двигая фигуры на огромной шахматной доске.
Ход. Еще один ход. Вольфганг пока что прикрывает фигуры, которые стоят в зоне его поражения, но если его передвинуть...
Ход.

0

46

- Интересное предложение. - Лай откинулся на стуле, задумчиво глянув в окно. Он не зря вспоминал про кодекс. И в его понимании ситуация носила несколько другую окраску. Причём цвет он мог задать любой. Дав Менгеле насладиться моментом триумфа и наслаждения его, Лая, последующим согласием, наёмник продолжил:
- Но оно абсолютно бессмысленно. - Лай посмотрел Менгеле в глаза.
"Придумай что-нибудь более веское, нежели охота за моей шкурой, Альберт. Это не то, чем можно напугать наёмника."
- Я могу сейчас встать и уйти отсюда, поскольку ранен, и подвергся нападению в стенах этого, не совсем мирного, но всё же не предназначенного для убийства заведения. Нападавшим был Ваш..сын?.. полагаю, да, как ни прискорбно. -   "Как неосмотрительно было отправлять на подобное настолько близкого тебе человека, Альберт. Имеется много свидетелей того, как он уводил меня в определённом направлении."  - О, Лай тоже не угрожал, он констатировал факты. Как для человека, который заранее просчитывает ходы и готовит ловушки, Альберт круто просчитался с Кристофером. Поспешил. Что ж, любовь не отнять, а она слепа. Любовь к ректору толкнула Альберта на поспешность и необдуманность, а редкостное самодурство и глупые "проверки" для сына - только сыграли наёмнику на руку. И, собственно, при обследовании "драчунов" даже человек без медицинского образования увидит - Лай только защищался.
Итак, по фактам - иностранный гражданин, спортсмен, между прочим, прибывший для участия в марафоне, пришёл на рождественский фуршет и подвергся насилию и нападению излишне бдительного кадета только потому, что оказался похожим на разыскиваемого преступника. Папа виновного, вне всякого сомнения желает замять дело. И ему выгоднее представить иностранного гражданина преступником - и сын оправдан, и правительство довольно. Однако он не учёл, что при регистрации на подобных соревнованиях, спортсмены проходят самую тщательную проверку, и все высшие круги уже знают это улыбчивое, загорелое лицо, как самого миролюбивого жителя Техаса. О, вне всякого сомнения, Менгеле знает, за какие ниточки тянуть. Однако, чтобы за них потянуть, нужно время. А за это время Лютер может случайно попасть в автокатастрофу. Или застрелиться. Не вынеся смерти своего друга Курта.
Дело разрешилось само собой, организация довольна. Что там с ведомством Курта и Лютера - это уже не проблема Лайонела, на него указаний никаких, только косвенные подозрения.
Всё-таки, он профессионал.
И не приезжает в страну, не заручившись поддержкой друзей.
Шах и мат.
Но...
Лай перевёл взгляд на замершего напротив Вольфгана, который сейчас напоминал стальной полированный ствол винтовки - такой же прекрасный, такой же холодный и такой же безжалостный.
"Альберт, Альберт.. Не на то давишь."
Ещё одна, вкрай важная вещь в шахматном поединке. Шахматная доска. Если белые поля неожиданно меняют цвет на чёрный, а цвет твоих фигур константен, разверни доску к противнику другой стороной.
- Однако, - Лай снова мягко улыбнулся. Он тоже не хотел кровопролития. - Интересующее меня предложение мог бы внести герр Кёниг, если, конечно, ему есть, что мне предложить.
"Альберт. Ты ведь понимаешь, что для достижения своей цели придётся кое-чем пожертвовать. Наступи на глотку гордости и включи мозги.
Воль. Я даю тебе шанс напрячь собственные мозги, а не маковку этого сноба. И решить, наконец, чего ты хочешь. Знаешь ли, я и правда готов продаться и предать. Но только не ради протекции, я умоляю.
Ради тебя, Воль."

0

47

Не будь Альберт столь сдержанным, наверно, точно бы искренне засмеялся.
- Лайонел, ты сам себе веришь? – все же усмехнулся полковник, даже покачав головой, словно не ожидал услышать такой несусветной глупости от такого умного человека. – Неужели ты и правда рассчитываешь на помощь своих так называемых товарищей? Или на то, что тебе поможет твоя очередная легенда спортсмена из Техаса? Брось, мы все здесь не дети, никто и не подумает вытаскивать тебя отсюда. Лютер уже отзывается из Эттенхейма, его изолируют на пару недель, чтобы он не вытворил какие-нибудь глупости. Или ты не вытворил. А уж про это соревнование я лично позабочусь, не переживай. Сделаю все в лучшем виде. Ты исчезнешь, как делал это всегда. Так что тебе не привыкать.
Менгеле беспечно продолжал курить, словно точно знал, что все козыри в его рукавах. А разве нет? Соперничать с ним в связях в высших кругах мальчик еще не дорос. И пытаться изображать из себя великого знатока закулисных дел. Его обязанности были – знать как скрыться и как убить, как стать другим человеком и вовремя сбежать, но уж точно не вмешиваться в дела сильных мира сего. И уж наемнику надеяться на то, что кто-то из студентов будет свидетельствовать на своего.. Это было верхом глупости.
- Все студенты на Библии поклянутся, что видели, как незнакомый человек попросил моего сына показать ему университет. Это адальбертовцы, здесь все друг за друга, забудь про правила Бруно, здесь предателей не выращивают, - на несколько секунд голос стал жестким, казалось, можно было ощутить, как каждое слово готово хлестануть по лицу. – А побои.. Боже, бедный Кристофер, он защищал свою честь, как мог, ведь так постыдно, что тебя пытается изнасиловать какой-то подонок.. Но! Что самое удивительное.. Как же мог обычный бегун выстоить против самого лучшего кадета такого прославленного университета? Как же так получилось, что, несмотря на полученные травмы, он умудрился скрутить здорового парня? И почему же этот парень, к слову, несовершеннолетний, оказался почти раздет? А сколько врачей из военного госпиталя засвидетельствует каждую царапинку на теле моего сына. И, конечно же, рану на твоем плече, которая была получена, когда Кристофер отбросил тебя от себя. Нормальное действие при самозащите, не находишь? А наш общий друг Вольфган был свидетелем того, как ты нависал над ребенком, скручивая его запястья футбольной сеткой. Какой верх извращенства.. Но даже если по каким-то самым немыслимым обстоятельствам это дело всплывет, ты тут же просто испаришься. Сам знаешь, как делаются дела, как исчезают люди, как о них просто срочно забывают, чтобы не отправиться следом. Хотя.. разве тебя волнуют другие люди? Подумаешь, парочку твоих боевых товарищей отправятся помогать тебе на тот свет. И можешь даже не пытаться улыбнуться, я не утрирую. Как говорится, на какие только глупости не готовы родители ради своих детей..
"И как выгодно в наше время иметь детей."
Закончив уже абсолютно спокойным голосом, Альберт неспешно достал телефон, словно точно знал, что он сейчас зазвонит. И правда, сотовый тут же ожил, запищав противным гудком. Посмотрев на светящийся экран, мужчина усмехнулся, но на звонок не ответил, внимательно посмотрев на убийцу, а затем на ректора. Какие все же прекрасные экземпляры.. Но стоило Лайонелу приплести в это дело Вольфгана, который и так уже увяз по самые уши, как полковник нахмурился, едва не саданув кулаком по столу.
- А вот герра Кёнинга сюда не вмешивай. Благодаря твоим стараниям я собираюсь отправить его на встречу с нашим с ним общим другом, чтобы он больше не совершал такие ошибки, как брать сигареты у незнакомцев и приводить к своим волчатам наемного убийцу, - говоря все это, Менгеле не спускал взгляда с майора, который вот сейчас выглядел как и должен был бы.. И, если честно, не то, чтобы полковник и правда собирался сию же секунду отправлять своего любимого солдата к Шнайдеру на проверку, но, как говорится, такое тоже не исключалось. Да и потом, почему бы не проверить реакцию наемника на то, что он хоть и спас жизнь ректору, но успел ему хорошенько в жизни наследить? Интересно, О’Коннеллу тоже нравится этот холодный взгляд и это гордая осанка? Он тоже так и видит, как это человек изящно и безжалостно убивает свою жертву? Ему нравится эта пустота и равнодушие? Что ж, он ясно давал понять, что если ректор хотя бы заикнется о помощи своему убийце, то нынешний майор будет казаться просто таки душой компании и весельчаком по сравнению с тем, что с ним снова сделают.
Нет, он и не мыслил о том, что наемнику это хоть как-то может быть интересно, скорее, как всегда просто проверял все доступные ему сейчас пути, вот и все. Он искренне считал, что такие думают только о себе. А обращение к Вольфгану это так.. Попытка попетушиться. Решал здесь полковник, это прекрасно понимали все присутствующие. Но.. если хорошенько подумать, приплести майора было не такой уж дурной идеей.
- Хотя.. мне тоже интересно, что же такое может предложить майор, что может заинтересовать наемника.. И интересно, с какой такой стати.. – усмехнулся полковник, глядя на мужчин, выжидательно замолкая.
Как удачно-то Лайонел завел разговор, словно взял и кинул ему еще один козырь в руки. Майор должен был ответить, но что бы не сказал, кое-что эта ситуация прояснила.
Все складывалось просто замечательно.

0

48

- Профессор забирает меня на днях, полковник, - "а точнее - завтра после обеда, вам еще не сказали?" - между делом сообщил начальнику Кёниг, все с тем же холодным напряженным безразличием глядя на обоих собеседников. Майор был частью мебели, не человеком. Он здесь был, но его здесь не было, с тем же успехом можно было бы говорить и без него, оставив инструмент продолжать свою работу но в актовом зале, но ведь Вольф не хотел оставлять блондина наедине с Альбертом...
- Еще в актовом зале я вам прояснил ситуацию с моим отношением к нему, полковник, - Вольф посмотрел на Альберта тем взглядом, которым обычно отчитывался о проделанной работе, - Я по прежнему придерживаюсь того мнения и предложил бы герру О`Коннелу место в моей Академии в качестве преподавателя. Вам покажется это странным, но это решение не разума, а того, кого вы воспитали для войны.
Льдистые глаза, в снегах которых таились два ужасающих сапфира - зрачка, посмотрела на Лайонела.
- Гражданская жизнь расхалаживает, но является прекрасным прикрытием, - он говорил спокойно и ровно, словно выбирал куда поставить следующую фигуру. Вольфганг не любил говорить, - Вам нравится оружие, Лайонел? - светская беседа.

0

49

Внутренний Лай сначала изумлённо приподнял бровь, а затем зашёлся в приступе звонкого смеха, покатываясь здоровым хохотом и раскачиваясь на стуле. Победа.
Внешний же выслушивал все речи полковника, хмурил пшеничные брови, даже задумчиво пожевал губу, словно оценивая новую информацию.
"Господи, сколько слов.. да ты просто фонтан, Альберт."
Вообще, настроение становилось всё лучше. Благодаря умелому доктору тело перестало ныть и болеть, он и Альберт, кажется, получали самое настоящее удовольствие от беседы, словно не было натянутого напряжения, а на кону не стояли жизни и чьи-то занимаемые должности. Пожалуй, ещё немного, и Лаю понравится этот вредоносный сноб. По крайней мере юмористом полковник был ещё тем...
Таким людям нельзя показывать, что они могут проиграть. Надо держать их в уверенности, что они руководят ситуацией. И тогда всё будет.
Лодка прошла опасный поворот, но подошла к стремнине, сейчас Лай широким жестом опустил в бушующую воду весло. Выдержит ли?.. Поможет выйти из водоворота  в спокойную воду, или сломается, и лодку перевернёт, закрутит, вышвыривая гребца?..
Что-то некстати ему вспомнилась юность и участие в гребле...

Но когда заговорил Воль, Лай едва подавил желание вскочить, и расцеловать майора прям на глазах у полковника. Может, тот помрёт от такой картины, и одной занозой в заднице будет меньше?..
Умничка Кёниг, хоть и притворялся мебелью, но отлично понял игру Альберта, и умудрился вывести Соломоново решение, выгодно устраивающее обоих, если Лай хоть что-то понимал в людях, типа Альберта Менгеле.
Ещё несколько часов назад, разговаривая по телефону со своими, Лай понял, что его жизнь круто изменилась. Впрочем, ему было не привыкать. И он не собирался ни минуты оставаться с людьми, которые так легко от него отказались, лишь только запахло жареным. Такие ситуации были и раньше, но в этот раз под угрозу попали слишком высокие пешки, и организация решила умыть руки. В принципе, Лай знал этот режим работы и был к нему готов  - у него уже была пара мест, куда он мог обратиться при желании.
Однако появление в его жизни Кёнига, а теперь и этой сладкой парочки Менгеле внесло свои коррективы. Лай много видел и его трудно было удивить. Его трудно было впечатлить, и практически невозможно - напугать. Равнодушный к боли и безразличный - действительно безразличный! - к смерти, он мог бы стать идеальным солдатом, если бы только подписал в своё время контракт и отказался от возможности думать своей головой. В принципе, та же перспектива ожидала его и под "покровительством" Альберта - тот не будет рисковать, держа на поводке думающую гончую. И Лай отказался от работы на Организацию. Он не готов расстаться с мозгами.
Однако...
есть более сладкие перспективы.
Гражданская жизнь под прикрытием. Рядом с майором. Готовность по первой же команде стать рядом и, прижавшись щекой к прикладу, выполнять команды.
В одном Альберт был прав. Всю жизнь бывший одиночкой, Лай понял, что его привлекает стая. Эта сила, почти единая, кипящая, эти волчата, готовые грызть глотки за свой дом и своего ректора, Альберт, ради того же почти пожертвовавший сыном, все они были частью единой Силы, большей, чем все организации вместе взятые. И дело было не в том, к какой Программе кто принадлежит, какой у кого статус и ранг. Дело было в чём-то ином. Эта загадка присутствовала во всём, в Кёниге - и ее так и не получилось разгадать, в Кристофере, в Альберте, во всём этом колледже и Лай хотел, о он очень хотел хотя бы коснуться этого всего.
Идеальное решение. Он согласен быть солдатом. Но не под командованием Альберта, и пусть хрыч хоть лопнет.
Лайонел сам выберет себе командира, как делал всегда. Тем более, что сейчас он уже с полным правом снова стал наёмником, а не убийцей на службе. Впрочем, эта информация, судя по всему, до Альберта ещё не дошла, судя по триумфальной улыбке полковника.
Лай обернулся к ректору, встречаясь взглядом. Что бы там не говорили, а он получал сущее удовольствие от их визуальных встреч. Глаза у Вольфгана были великолепны.
- Питаю к нему удивительную слабость. - Пристально глядя в эти два льдистых зеркала, заявил Лай. Абсолютно искренне заявил, между прочим. Воль ведь тоже был в своём роде оружием. - Что, впрочем, не мешает мне довольно неплохо с ним обращаться. Впрочем, это вы и сами сможете проверить, герр Кёниг. - Ох уж эти двузначности, понятные только тем, кто был несколько часов назад в фамильном поместье Вольфгана.

0

50

- Значит, ты предлагаешь просто оставить наемного убийцу в университете.. – задумчиво протянул полковник, пару мгновений помолчав, словно всерьез раздумывал над этой идеей. – Вынужден отказать. Уверен, все члены совета университета (читай бывшие выпускники, а ныне покровители) поддержат меня в этом. Вы, кажется, оба не понимаете, во что вляпались.
Вот теперь Альберт начинал злиться. Не на этого глупого щенка Лайонела, который уверен в себе так, что не замечает очевидного и явно продолжает искренне считать, что ему все сойдет с рук и будет просто замечательно, несмотря на то, что он успел вытворить за свою жизнь, и сейчас его так просто оставят в этом университете. А на ректора, на своего идеального солдата, который должен был сказать совсем другое. И плевать ему на слова майора, который пытался уверить его, что это слова якобы того, кого воспитывал он. Нет. Тот Вольфган, которого воспитывал Менгеле, убил бы и листком бумаги того, кто покушался на его жизнь. Тот Вольфган избавился бы от любой помехи, что могла только угрожать ему или его студентам. Тот Вольфган не стал приглашать в свою стаю заведомо предателя. В конце концов, тот Вольфган просто был другим, НИ единой эмоции, когда это касалось дела. Черт с два можно обмануть человека, который лепил из тебя то, что хотел. Менгеле чувствовал своих солдат лучше, чем они сами себя. Этим и отличаются истинные Лидеры от посредственностей.
- Свое предложение я озвучил, самодеятельность мне не нужна, - полковник поднялся, отходя к окну, вертя в руке сотовый, собираясь сразу же позвонить, как только они закончат разговор. Если будет по его, то он даже согласиться с предложением Кёнинга. Если нет, то наемника вынесут прямо отсюда. И он окажется там, где все предыдущие неприятности покажутся ему безмятежным детским сном. – Либо ты меняешь своих хозяев и уходишь под мое командование, оставаясь в этом университете преподавателем в качестве прикрытия. Либо прямиком отсюда отправляешься в военную тюрьму, где мы поговорим снова в более подходящих для этого условиях.
Становилось понятно, что на этом разговор будет закончен. Ректор отправляется к профессору, Лайонел либо к очень нехорошим ребятам в лапы, либо под крылышко к нехорошему Менгеле. Третьего не дано. В конце концов, с какой стати он будет уговаривать? Это не в его правилах. Если этот сопляк хочет поиграть во взрослые игры, пусть тогда сразу знает, что никто тут не собирается облегчать ему жизнь и так просто идти на все уступки. Пока еще не дорос. Никто не собирается идти на такой риск. Да, ему бы хотелось иметь его такого Гончего в своих рядах. Но враг хорош либо на привязи, либо мертвый.
Просто не стоило пытаться переиграть полковника.. И тем более не стоило злить его необдуманными словами. О нет, как и положено, лицо осталось непроницаемым, только глаза блеснули холодной яростью. Его слово здесь закон, отрицать это было бы глупо. Он здесь хозяин, было беспечно этого не понимать.
Майор подчиняется полковнику, ректор подчиняется совету, Вольфган подчиняется Приказу. И это всё сейчас – Менгеле. И Лайонелу стоило это, наконец, понять. И принять, и встать на нужную сторону, как умный мальчик. Нянчиться тут с ним никто не собирается, уговаривать тоже, а уж слушать его условия тем более. Полковник и так был готов позволить ему остаться в этих стенах. На большее тот может и не рассчитывать.

0

51

Вольфганг промолчал. А что ему отвечать? Он тут так сидит, для вида. У него спросили, что он думает, он ответил. Врать начальству? С какой стати? Альберт его прямой начальник - тот, кто его научил всему, кроме человечности. Он всегда руководствовался теми инстинктами, которые ему привил Альберт. И тогда когда жил с семьей, и тогда, когда его признал Лютер - большего психа Америка не видывала.
Он молча отрезал кончик у сигары и прикурил горьковатый щоколадный таьак, делая глубокие затяги.
Разговор - это для дипломатов. Приказы - это для солдат. Будь они майорами или генералами - они остаются солдатами. Пешками.

0

52

Пиликнул мобильник, Лай извлёк телефон из кармана пальто, открыл,  глянул на экран. Схлопнул телефон и посмотрел на Альберта. Совершенно по иному.
- Я согласен. Каковы условия? - Стандартная фраза найма.

0

53

Ну вот и всё. Лайонел таки наконец понял, что пора прекращать строить из себя непонятно кого, а ректор сидел с таким видом, что его вообще ничего не касается. Умные мальчики.
- Я слышу от тебя разумные слова, О’Коннелл? Не может не радовать, - усмехнувшись, полковник немного помолчал, наконец, поворачиваясь к мужчинам, окидывая их быстрым взглядом, словно удостоверялся в своих мыслях.
- Условия просты. Ты ведешь жизнь добропорядочного преподавателя в лучшем военном университете. Но летишь ко мне по первому же зову, исполняешь все приказы и делаешь вид послушного мальчика. Даю тебе месяц испытательного срока, после чего подписываешь контракт. Никаких экспериментов и ничего такого над тобой ставить не будут, ты мне нужен таким, какой ты есть, - Альберт вновь замолчал, явно сам раздумывая над тем, что сказал. - С этого момента остаешься под присмотром майора Кёнинга, пока от меня не поступает приказов, он для тебя царь и Бог. Не думаю, что у тебя получится улизнуть от него.
"И что ты горишь желанием это сделать."
- Вольфган, - Менгеле повернулся к ректору, проницательно смотря в его глаза. - Ты глаз с него не спускаешь. Хоть одно неверное движение с его стороны, ты должен будешь его убить. Это приказ. Если он сбежит, или ты пропустишь и посмотришь сквозь пальцы хоть на одну его ошибку, отвечать будешь передо мной. Головой.
И становилось ясно, все это в прямом смысле слова. Может, убить не убьет, но доступно объяснит, как делать или не делать не стоило.
- Вопросы?

Отредактировано Альберт Менгеле (2009-03-30 13:17:52)

0

54

- Вопросов не имею, мой полковник, - Вольфганг по привычке поднялся и вытянулся по стойке, сигара осталась в пепельнице. Прямо скажем... приказ полковника решал довольно много проблем сразу. Для начала, Вольф мог закончить задуманное изучение нового для него вида киллера, во-вторых, по задумке Шнайдера он должен был как можно больше находиться в обществе людей, в третьих... чувство же молчит? А получить в стаю верного товарища Вольфганг всегда считал хорошей мыслью.

0

55

- Вопросов нет. Я могу быть свободен?.. - В вопросе не сквозило ни тени насмешки, это была стандартная фраза военного, подчиняющегося приказу. И Разрешение "быть свободным" гарантировало лишь то, что Лай делает, что вздумается, до первого же сигнала быть наготове и выполнять приказ. Строгий поводок, ошейник с шипами внутрь. Если все пройдёт гладко, через месяц ошейник и поводок снимут, связав его несколько другими узами, к слову, намного более крепкими.

0

56

И все таки у него очень умные мальчики.. Так быстро все сообразили, любо-дорого посмотреть.
- Свободен, - откликнулся Альберт наемнику, кивком головы указав на дверь, ясно давая понять, что у него еще есть пара вопросов, которые он должен решить с ректором наедине. То, что Лайонел не сбежит, он уже был уверен. Он признал его хозяином, а Гончим приходится быть верными до поры до времени. И сейчас быть преданным Менгеле было на руку этому блондину. Да и потом, он же спас ректора, а сейчас так подставлять его? Нет.. что-то подсказывало, что такого не будет. А своей интуиции полковник тоже привык доверять.
- Как только я уйду, ты полностью уходишь под подчинение герра Кёнинга до моих последующих указаний, не забывай об этом, - напомнил Альберт, наконец, поворачиваясь к поднявшемуся ректору, ожидая, пока О’Коннел покинет кабинет.

0

57

Лай поднялся,  коротко поклонился "Интересно, где моя ректорова фуражка?.. Не иначе, осталась на чердаке, сплющенная в блин граблями Менгеле-младшего. Ну попадись мне этот паршивец. Я ему покажу, как надо врагов убивать. Красиво. А не то, что было на чердаке.. позорище.". Кажется, эти воспоминания заставили лёгкий румянец разлиться по щекам наёмника, ему и правда было стыдно за такую некрасивую, бабскую драку.
- Герр Менгеле, герр Кёниг. - Коротко встретившись взглядом с майором "Я буду рядом", Лай отвернулся, направившись к выходу. Если у мужчин было, что ему сказать - они ещё могли остановить наёмника, ибо двигался он весьма неторопливо.
Всё по приличиям.
"Бл@дь, как колено-то болит! >_________________<"

0

58

Проводив взглядом гордо удаляющегося наемника, полковник нехорошо усмехнулся, словно уже продумал парочку невыполнимых миссий для этого самоуверенного блондина.. Правда, стоило ему закрыть дверь с той стороны, как в кабинете словно бы мигом исчезло все напряжение. По крайней мере, Альберт смотрел на ректора уже не так проницательно и жестко.
- Садись, Вольфган.. – Менгеле вернулся к столу, вновь опускаясь в кресло и откидываясь на его спинку, немного задумчиво постучав пальцами по гладкой полированной поверхности стола, раздумывая о том, что и как ему сказать, чтобы все и дальше шло так же гладко и удачно.
Подумав с минуту, полковник пришел к единственно верному решению – Волк не сделает ничего, что поставило бы под удар университет, студентов и полковника. Такого сбоя не даст ни программа, ни его воспитание, ни, что самое главное, его честь и гордость.
- Несмотря на то, что Лаойнел теперь на нашей стороне, я ему не доверяю, - говорить с Кёнингом прямо он привык давно и не собирался от этого отступать. – Но ты знаешь, что из всех больше всего я доверяю тебе.
"Если ты так же понимаешь это слово так же, как и я."
- Покажи ему, что значит жить в стае, где каждый друг за друга. Покажи ему, что может дать преданность стае. Но не забывай следить за ним, Вольфган. Пока ты здесь, все же твоя главная задача – это твои волчата, верно? – тихо улыбнулся, вновь закуривая сигарету, смотря на своего любимца. – Не забывай, сохранность твоей нынешней семьи превыше всего остального. Всего.
Это всегда означало лишь одно. То, что сейчас под твоей опекой для тебя дороже настоящей семьи, друзей, любовниц, знакомых, чувств, привязанностей и прочее, и прочее.
- Если О’Коннелл сделает хоть один шаг в сторону, если даже просто посмотрит, ты не должен упускать это из виду. Знаешь.. Ты сам будешь принимать решение как и что делать, убить его или просто наказать как и любого провинившегося в этих стенах. Но никогда не забывай, что он бруновец, Вольфган, а потому с него тройной спрос.
Кажется, полковник все же, Господи прости, переживал о том, что оставляет наемника в университете, хоть и старался это как-то не очень афишировать.
- Надеюсь, ты со мной согласен?
Вот сейчас, когда рядом не было третьих лишних пар ушей, он действительно был готов, и более того - рассчитывал, услышать любое мнение, а может, и какие-нибудь предложения ректора.

0

59

Напряжение, которое отчетливо ощущалось в воздухе, на протяжении всего нахождения в кабинете Лайонела, спало. Все же, Альберт верил Вольфу и его чутью. Да и можно ли бояться собственного пистолета? "... можно. Но лишь в определенных условиях."
Встреча со взглядом Лая обещала как минимум продолжение путешествия Вольфганга по задворкам сознания убийцы, выращенного в иной системе, что не могло не радовать. Да и от полковника поступил прямой приказ следить за киллером. События развивались все быстрее и все интереснее, отчего даже голова немного закружилась, а может быть это снова вернулись глупые и бессистемные вопросы о том "что, как, почему и где", неотносящиеся к прямым обязанностям майора.
Волк опустился в кресло, чувствуя, как полковник немного расслабился. Таким волку было привычнее видеть начальство. Этот Альберт знал, что нужно делать. и направлял своих солдат на выполнение заданий с максимальной эффективностью. Задачей Вольфа было лишь не повести полковника, чего Кёниг допустить не мог, и не только из-за программы.
"Мне подобного чувства, наверное никогда не понять... доверие... слишком абстрактное слово для машины, но я отчасти вас понимаю, полковник", - Вольф вернулся к оставленной сигаре, затянулся. Едкий, плотный дым прошел в легкие, прогоняя кислород прочь, -  "Сама мысль о предательстве лидера стаи... невозможна. Пусть отдела еще нет, но стая никогда не распадается."
Волчата... Адальбертовцы - единственное, что действительно еще могло держать Вольфа в мире полном общественных вопросов, заставляло его работать с бумагами и делать вид, что гражданская жизнь ему не в тягость. Как он ненавидел свое бездействие, амебность, простой своих способностей. Как хотел возвращения отдела, командировок в горячие точки, как жаждал снова не быть тем, кем являлся сейчас. Это болезненное чувство гражданских обязанностей его угнетало, убивало. Но... Адальбертовцы были частью его мира, они были чем-то вроде "семьи" ректора. И конечно же были самым ценным, что было в его жизни после страны. Можно было не сомневаться. За предательство семьи или опасность, навлеченную на стаю (действительно опасность), Вольфганг мог и убить.
- Студенты и страна - единственное, что мне действительно важно, полковник. Они приходят и уходят. Многие становятся затем нашими товарищами, но пока они под крышей Университета - я отвечаю за них головой, - Вольф отложил сигару, налил себе и Альберту коньяка, - ваше здоровье, - отпил, - Доверять новому члену семьи с порога - не разумно. Любое доверие и уважение следует заслужить, думаю, Лайонел это понимает. В любом случае он был подготовлен в иной среде и я намерен понять что из него растили и имеет ли он понятие о "стае" вообще. Он не доверяет нам еще больше, чем мы ему. я сделаю его преподавателем по стрельбе. Ганс с последнего задания вернулся в ящике, но пар, к счастью, ни одной не пропало. Стрелок в стенах Университета нам всем пригодится.

0

60

Каждый раз Кёнинг умудрялся напоминать полковнику, почему является его любимчиком и постоянным номером один. Каждый раз легко стирал любое мимолетное недоверие или подозрение в том, что он может вдруг не выполнить свои обязанности. Возможно, если бы Альберт имел такое понятие, как совесть, то ему бы даже, наверно, было бы стыдно за то, что он мог вдруг на долю секунды усомниться в нем. Благо, это был лишь второй раз за все время, что он знал этого человека. В первый раз он не был уверен, что организм тогда еще совсем молодого парня выдержит опыты, и вот сейчас.. Старость – не радость, да и служба, кажется, начинает делать Менгеле параноиком.
Сейчас, когда он смотрел в эти холодные глаза, все сомнения казались очень глупыми и даже несправедливыми по отношению к ректору.
- Ты прав, Вольфган, конечно, прав, - улыбнулся полковник, подхватывая бокал и чуть приподнимая его, словно салютуя Волку. – И твое, - отпив, чуть покачал бокал, наблюдая за янтарной жидкостью. – Я рад слышать такие разумные мысли. Знаешь, я уверен, ты сможешь показать этому одиночке, что жить в стае куда как лучше. У тебя дар вести за собой людей. И я на него очень рассчитываю. Не так..
Задумчиво протянул, выдыхая тонкую струйку дыма.
- Я рассчитываю на тебя.
Уверенный в том, что последних слов будет более чем достаточно, чтобы, как и всегда, ожидать идеального исполнения приказа, вновь отпил немного коньяка, кажется, окончательно приходя в благодушное состояние.
- И можно одну личную просьбу, Вольфган? - с улыбкой поинтересовался полковник.

0


Вы здесь » die Konfrontation » Первый этаж » Кабинет ректора