die Konfrontation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » die Konfrontation » Крыша » Чердак


Чердак

Сообщений 31 страница 38 из 38

31

Вожделенная дверь внезапно открылась сама, и первый, кого заметил Лай - это был тот самый старый хрыч, что не понравился ему ещё в зале.. Последующие его слова подтвердили, что интуиция Лая не обманула - эти двое были родственниками.
"Изнасилование"??.. - Уже забыв про темы, живо обсуждавшиеся в процессе боя, Лай с ужасом и отвращением глянул на Кристофера, словно в его объятиях вместо прекрасной младой девы внезапно оказалась старая озабоченная карга, и постарался отпихнуть от себя приставшего парня.
- Так вот, каков был план?! - он почти сплюнул. - Подложить под меня эту.. этого ребёнка и обвинить в развращении малолетних?! - Он и сам не верил в ту картину, которую вовсю рисовало ему воображение.  И тут позади хрыча Лай различил высокую фигуру ректора и выражение его лица мгновенно замёрзло.
"О, вот и ты."

0

32

"Дорогая, а вот и я", - мысленно усмехнулся Вольф, замечая и мельком оценивая открывшуюся ему картину из-за спины Менгеле. Двусмысленная поза, разорванная в клочья одежда, кровоподтеки и ушибы, царапины и полный ненависти взгляд. Вольфганг на мгновение даже позавидовал Кристоферу. С таким противником он и сам был не прочь побороться, и не факт, что эта драка закончилась бы убийством. Разве что моральным. Сомнительно, что студенту был виден Вольф, но Лайонел, похоже, поймал в фокус его фигуру. Только фигуру? Он бы хотел, чтобы Лай встретился с ним глазами. Заглянуть в эти серые глаза, полные стали, нагретой огнем, задуматься о странных словах блондина о его чувствах... Сейчас он, наверняка, его ненавидит. Глубоко внутри ему было больно от этой мысли. Волк не знал почему, но боль эта ныла и противилась происходящему. Вот сейчас. Пока полковник стоит на пороге... вопрос решается так просто.... Ведь он выполнил свой приказ. Они нашли и Лайонела и Кристофера. Значит теперь он волен делать все, что ему вздумается. До следующего приказа. Но рука не поднялась.
Солдат остается солдатом. Вольф всегда был бездушной машиной. Предметом - не существом...
Ему привыкать к темноте было не нужно. Едва шагнув за спину полковнику, Вольф встретился взглядом с Лайонелом. Столько боли в этих глазах еще не видел никто. В тот момент волк презирал себя за эту слабость.

0

33

В себя привел только холодный голос отца. Это всегда действовало на Кристофера как ушат холодной воды на голову. Парень замер, переводя взгляд на Менгеле-старшего.. И после его слов, снова уставился на наемника, встречаясь с его глазами, полными отвращения, отвечая не менее "любезным" взглядом.
"Изнасилование??"
Тихо чертыхнувшись, пацан попытался оттолкнуть от себя мужчину. И если учитывать, что тот тоже после подобного обвинения отпихивался от кадета, отпружинить друг от друга им удалось влет.
Было заметно, что Кристофер сам ошарашен предположением своего отца. Он получил приказ ликвидировать этого убийцу. Да, он прокололся, у него не вышло. Но как можно было подумать о такой мерзости?! Ну да, и поза была слегка странновата для драки между двумя здоровыми мужчинами.. И все же! Как отец мог предположить, что он позволил бы подобное хоть кому-то?? А тем более этому недоноску?? Да он бы на мелкие клочки любого порвал! Отец же это прекрасно знал.. Или.. вот это как раз и было задумано?..
"Это слишком извращенный план, полковник.."
Кристофер тряхнул головой, то ли отказываясь верить в происходящее, то ли чтобы окончательно прийти в себя, усаживаясь на полу, даже не пытаясь высвободить руки из футбольной сетки, исподлобья смотря на отца. Такого взгляда он никогда себе не позволял. Но сейчас.. Мало того, что он и так чувствовал себя проигравшим, так теперь еще и униженным. А стоило заметить за спиной Альберта и ректора, как парень едва удержался от того, чтобы не застонать и не попросить освободить чердак, чтобы он мог спокойно повеситься на этой самой футбольной сетке. Но уже невольно поднялся на ноги, выпрямляя спину и вскидывая голову, явно становясь по стойке смирно даже со связанными руками. Это что-то вроде рефлекса, как бы ты себя не чувствовал и не выглядел, вытянуться перед ректором по струнке, словно и так стараясь выразить свое уважение.
Только жаль, что сказать он ничего не мог, ибо взгляд отца был более красноречив. И говорил он лишь об одном – чтобы пацан помалкивал себе в тряпочку, пока здесь решают дела старшие.

Увидеть разгневанного наемника, который, наконец, попался. Послушать его разгневанный голос, в котором все же слышалась досада. Ну конечно, ведь наверняка же интуиция кричала о том, что не стоит идти за незнакомцем на чердак. Тут интуиция и обычному человеку бы кричала, а не то что профессиональному убийце. Да и потом, так глупо попасться после того, как выходил из таких ситуаций, что другие бы сгинули давно. Не зря Лайонел считался сущим дьяволом. Однако же, и дьявола можно изловить, если действовать хитростью и не жалеть никого и ничего.
- Подложить? – Альберт усмехнулся. – А разве же ты раздевал его под дулом пистолета? Тебя насильно заставили его связать и навалиться сверху? Не строй из себя невинность, О’Коннелл. И поверь, обвинение в развращении малолетних – это самая мягкая статья, по которой ты пойдешь под трибунал.
Полковник перевел взгляд на Вольфгана. И на несколько секунд даже оторопел. Чтобы он и не заметил у своего солдата изменений во взгляде? Тем более таких изменений? На всем лице Волка просто таки было написано, как ему.. А вот дальше Менгеле словно и не мог додумать. Такие чувства противопоказаны оружию, они под запретом, на них табу и далее по списку.
Нахмурившись, полковник сделал еще шаг к сыну и наемнику, но первого словно и не замечал.
- Майор, думаю, здесь стоит поменять расстановку. Свяжите руки нашему общему другу, будет сопротивляться, отключите его, - голосом, не терпящим возражений, которым не просят, а отдают приказы. – Мы поговорим с ним в вашем кабинете. А ты..
Альберт, наконец, обратил внимание на сына.
- Иди переоденься, сходи в медпункт. А после отправь доктора в кабинет ректора.
Вот сейчас полковник находился в самом что ни на есть привычном состоянии – он отдает приказы, остальные слушаются. Другого не дано.

Отредактировано Кристофер Менгеле (2009-03-13 12:10:15)

0

34

Кажется, каков бы ни был план, но мальчишку в него посвятить забыли. По крайней мере, переведя взгляд на лицо "оппонента" Лай (не без удовольствия) рассмотрел такую же точно смесь ужаса, гадливости, ошарашенности и досады. пацан принялся отбиваться не менее резво, и в результате парни кубарем раскатились в разные стороны. Что ж, достойное завершение их достойного боя с достойными позами. А сейчас и правда.. как жена, застуканная с любовником не вовремя вернувшимся мужем.. Только вот.. кто  тут жена, а кто муж - было ещё под большим вопросом. Лай тоже поднялся на ноги, правда нехотя.. да и не любил он, когда на него смотрели сверху. А так хоть заставляет старого хрыча голову поднять. И ректора заодно. На последнего Лай старался не смотреть. И так всё понятно, чего уже.
Видели бы они себя со стороны. Синхронно разбитые губы, вспоротое одно и то же плечо, ссадины на животе и груди, у обоих ссажены руки, у одного выбит палец, у второго - разбит кулак. Оба растрёпанные, тяжело переводящие дыхание. И смотрят оба.. как волки. Один на папашу а второй...в пространство. Ну и на хрыча тоже, немного.
Слова старика Лая ничуть не трогали, он был уверен, что до трибунала не дотянет. Либо умрёт, либо сбежит. И то и то - замечательно, так чего ж грустить? Поэтому во взгляде наёмника не было ни тени страха, сомнения, а, наоборот, вызывающая наглость и лёгкая насмешка. Ты уже стар, волк, и зубы затупились, они не ранят. Нет смысла выскакивать из них, лучше подождать, пока ты сам принесёшь меня, куда надо, а пока получать удовольствие от поездки. уйти я успею в любой момент. И кстати, мальчишка непростительно расслабился. Лаю ничего не мешало сейчас метнуться в дальний угол чердака к маленькой дверце, которую он заприметил во время боя. Выскочить на крышу, и по пожарной лестнице сгинуть навсегда. Но..
Он не собирался бежать.
По сути, у Менгеле ничего на него не было. Документы у Лая были в порядке, пальчики его были незасвечены, анализ ДНК тоже. Он был легендой, но фактов у этой легенды почти не было. Внешность?.. Да мало ли похожих людей. А пока суть да дело - опять же, всегда можно исчезнуть.
Лай не боялся.
Однако следующие же слова старика заставили убийцу напрячься и переключить внимание на Вольфгана.
- Только тронь меня - руки переломаю. - Флегматично процедил наёмник, и стало понятно - переломает. - Я не буду сопротивляться. Слово. В данной ситуации инициатива не моя, и менять я это не собираюсь. - Лай перевёл взгляд на полковника и во взгляде ясно читалось: если его хоть на миг постараются к чему-то принуждать - проблем не оберутся все трое и весь колледж впридачу. Он пойдёт с ними, куда скажут, ответит на любые вопросы, однако первый же жест насилия в его сторону, и... Старик не был дураком, и Лай знал, что он верно истолкует его взгляд...
А потом.. как-то совершенно случайно.. сам того не желая, Лайонел перевёл глаза на волка. И замер. Он успел немного узнать майора, не отличавшегося эмоциональностью, и сейчас.. столько чувств на этом, ранее невыразительном лице! Даже не на лице, а, скорее, во взгляде. Старый хрыч вон, тоже офигел. Так вытаращился, что впору руки подставлять - как бы глаза не выпали. Похоже, для него это было новостью.
То есть, волк тут был не при чём?.. Он действительно не знал?.. И это.. чувство в его глазах, это?..
Лай нахмурился. Слишком много догадок, и ни одного факта. Голова немилосердно закружилась и убийца со злостью покосился на вытянувшегося рядом с ним Кристофера, мысленно желая ему не пережить позора и повеситься прям тут на футбольной сетке. Кулаки у мальчишки были, что надо. Получается, все они стали разменными фишками в игре старого пердуна?.. Даже его..сын?..
И понять, что задумал вредный мужик, можно было только одним способом.
Именно поэтому Лай беспрекословно согласился пойти, куда поведут.
"Доктора в кабинет ректора?.. Майора откачивать, или меня накачивать наркотиками и седативными?.."
В то, что доктор будет обрабатывать его раны Лай ни на грамм не верил.
А ещё, почему-то стало стыдно за угробленную Вольфову рубашку...

0

35

- Тебе вообще что-нибудь дорого, Король? Ты вообще способен на что-то кроме убийства?! – пронесся воспоминанием крик одного из кадетов, с которыми он учился и встретился уже вне Отдела. Первый месяц, когда их распустили. Первое встречное задание с его бывшими товарищами. Волк тогда не ответил, он просто свернул шею своему другу, с которым бок о бок прошел все войны, застрелил его помощника и устроил пышные похороны своему, павшему смертью храбрых, товарищу. Похороны вышли знатные. Его хоронили как генерала. Волк за всем проследил, он первым бросил горсть земли на гроб того, кого пару дней назад держал в руках еще теплым. Слова полковника задели Того Кёнига, которым Вольфганг тогда был. Холод слов его не задевал, лишь приказной тон, да… интонация Лая.. Нет, не слова. Слов он не боялся. Сломает руки? Пусть ломает. Ему не жалко. Это не его руки. Это руки организации, которая защищает его страну. Но тон… Сердце глухо стукнуло, отдаваясь в темноте и захламленности чердака тяжестью. В глазах Вольфа наступила ночь. Северная, пустая, одинокая, убийственная. Чертовски тяжело было оставаться собой, когда годами привитые привычки и вбитые рефлексы на автомате тянулись отключить Вольфа от реальности, вырубить эмоции  из происходящего. Он проваливался. В такие моменты он ненавидел свою привязанность к приказам. Полковник ломал все, что с трудом было выстроено годами. Ломал то, что могло бы получить развитие. Он чувствовал это по попавшему под влияние голоса отца Кристоферу, по старающемуся не встречаться с ним глазами Лайонелу…
Волк присел и поднял лежащую на куче палок шинель. Спокойно отряхнул её, осмотрел, убедившись в том, что выглядит она хорошо, даже не смотря на то, что побывала в драке и её явно не носили на руках, поднялся на ноги. Он прекрасно понял слова Лая. Прекрасно понял, что полковник их тоже понял. Конечно, он может выполнить приказ. Скрутить Лайонела, связать ему руки, просто сразу отключить. В нем силы и опыта будет больше, чем в волчонке, но он не собирался все это продолжать. Свесив шинель на левой руке, волк снял свою шинель и набросил её на своего студента, оправил её, развязал руки. Парня только что не колотило от злости и обиды, и у Кёнига даже возникла мысль, что у Кристофера достанет смелости покончить с жизнью. Этого волк не мог допустить. Не для Менгле-старшего. Кристофер был студентом Его университета, а все студенты были для Волка Семьей, какие бы они ни были, что бы ни сделали.
- Вольно, Кристофер, это не последний бой, - в голосе мелькнуло уважение к силе мальчишки, на губах мелькнула ободряющая улыбка. Ведь Кристофер, какой бы ни была стратегия Лая, умудрялся держать киллера в Университете, он не дал ему сбежать, и Вольф улыбался, что бы ни происходило в его душе, он всегда улыбался.
Оставив Кристофера в покое, волк обернулся к Лайонелу. Трудно было не пройти к нему и не попытаться его связать. Привычка выполнять приказы убивала в Волке все слова и мысли, которые он бы сказал. Он отбросил сетку в угол и, еще раз отряхнув шинель, раскрыл её. Словно предлагая Лаю помочь её одеть. Ему было сказано не трогать блондина. Волк не трогал, он спрашивал. Голубые глаза, чьи чувства были теперь похоронены под бесконечным эхом убийств, едва ли излучали прежнюю боль. Которая таяла следом за приказами Менгеле. Это был взгляд Вольфа, смотрящего на Лая в ожидании в больнице. Он ждал ответа на вопрос.

0

36

Вот бы взять и провалиться сквозь землю. Кажется, это желание было таким же сильным, как желание стать лучшим Солдатом. Именно что с большой буквой. Чтобы сам ректор мог с гордостью говорить – "Кристофер Менгеле учился  в стенах моего университета". Но сейчас в такое радостное будущее верилось с трудом. Если его отец продолжит и дальше использовать его в своих планах, то максимум на что он мог рассчитывать, это быть разменной фишкой, о которой после никто и не вспомнит. Ну разве что усмехнуться и скажут – "А, это тот, кого пытались так часто изнасиловать?"
Сейчас в голову лезли такие глупые мысли, что впору было удивиться самому себе. Но и этого сейчас бы не получилось. На него смотрел ректор, а Кристоферу так хотелось смалодушничать и опустить лицо.. Но гордость и честь не позволяли. А потому кадет умудрился вытянуться еще немного, стоило заметить, как мужчина подходит к нему.. И тут же едва заметно вздрогнул, как только на плечи опустилась еще теплая шинель. Ловкие пальцы уже освободили руки, и Кристофер невольно взглянул в глаза своему кумиру. В них не было брезгливости, осуждения или чего-то еще, что могло бы окончательно выбить кадета из седла. Нет, Волк поддержал одного из своей стаи.
- zu Befehl! – откликнулся парень, не сдержав благодарного взгляда. Значит, ректор его не презирает за то, что он оказался слаб и не победил? И даже, наверняка, понял, что никакой попытки изнасилования не было? И эти его последние слова.. Да, ректор, как всегда, был прав. Это не последний бой. И даже если он проигран, то война нет. А пока враг жив, всегда можно будет взять реванш.
И ради этого он станет сильнее, будет тренироваться усерднее, но никогда больше не проиграет, не опозорит ни имя своего ректора, ни свое. Вольфган Кёнинг тоже будет уважать его так же, как Кристофер уважает его сейчас.
Кинув быстрый взгляд с обещанием мучительной и долгой смерти на наглого наемника, кадет придержал шинель на плечах и двинулся на выход, как и было приказано, привести в порядок себя, а потом отправить доктора в кабинет ректора. И как бы не хотелось сейчас развернуться и хорошенько еще раз вмазать по загорелой морде, приказ был приказ, ослушаться его было против природы Менгеле-младшего.

Полковник молчал.. Ситуация складывалась более чем интересная. О, все эти ранее невиданные эмоции на лицах всех трех. И эта попытка остаться такими же, как раньше, словно ничего не происходило. Жалкая попытка, к слову сказать.
Значит, наемник тут решил еще из себя и гордого построить? Сын выглядел так, будто вот-вот разревется как девчонка. И эта смена эмоций на лице ректора.. Программа сбоя не давала?
Альберт почувствовал, что от всей этой атмосферы даже как-то потеплело в груди. Так же чувствуешь себя во время охоты, когда уже загнал зверя в ловушку и держишь на прицеле и точно знаешь, что только одно движение пальца, и он повалится, окрашивая все вокруг своей кровью, издавая свой последний предсмертный крик.
Только здесь можно было решить лишь одним словом – "фас", и верные солдаты вмиг загрызут Лаойнела, тот и пикнуть не успеет даже со всеми своими талантами и способностями. Но сейчас это было не на руку. Можно было даже позволить этому убийце сохранить остатки так называемой гордости. В конце концов, совсем униженный противник, это слишком скучно и.. непрофессионально.
-К чему такие варварские угрозы? – полковник усмехнулся, наблюдая, как ректор развязывает руки его сыну и даже накидывает на него свою шинель. Да уж, Вольфган уже давно сравнялся в глазах Кристофера с отцом. И если бы не разница в звании, Альберт бы точно не смог дать точного ответа, чьего бы приказа пацан послушался в первую очередь..
- Надеюсь, ты не проявишь такой глупости, как попытка сбежать. Думаю, ты понимаешь, что только слово, и вся стая нашего Волка кинется на тебя. Да и все выходы из города перекрыты, - это не были угрозы или что-то в этом роде, он просто констатировал факт.
Мужчина чуть отступил от двери, пропуская своего сына, даже не посмотрев на него. Как говорится, проигравшего не стоит и взглядом одаривать.
- Что ж, господа, закончим с нежностями. О’Коннелл, не стоит пугать студентов герра Кёнинга, накиньте шинель и следуйте за нами, - полковник даже приглашающе махнул рукой в сторону двери, словно приглашая обоих мужчин просто пойти и выпить чашечку чая в кабинете ректора, чтобы поговорить о своем, о военном.

Отредактировано Кристофер Менгеле (2009-03-14 20:14:01)

0

37

Папаша ещё что-то бухтел, Кристофер одарил Лая ответным взглядом, полным такой же страсти, и Лай решил, что при случае вернётся и обязательно надерёт мальчишке задницу.  Никаких пыльных закутков, один на один на полигоне, и там этот зверёныш не продержится и минуты. Чтоб не выёб@вался больше. И не заворачивался в ректорскую шинель так, словно она ему родная.
Последняя мысль пришла внезапно, и удивила даже самого Лая. А тут ещё этот... стоит, смотрит своими глазищами, как загипнотизированный. Лайонел и так злился, а тут вообще захотелось волку оплеух навешать и уточнить, когда он в последний раз думал своей башкой, а не лысой маковкой этого вреднючего старикашки.
Да, если Вольф был идеальным оружием и убивал по приказу беспрекословно, то Лай обладал одним несомненным (в глазах организации и нанимателей) недостатком - он обдумывал приказы. В этом были и плюсы и минусы - он был до сих пор жив, но его жизнь висела на волоске. Но он был жив. Он с лёгкостью обходил таких вот "детей программы", потому что их действия легко было  предсказать и обратить против них же. И полковник мало чем отличался от серой массы шагающих в ряд одинаковых солдат с одинаковыми мозгами. Хотя, наверняка, считал иначе.
Не буду разочаровывать, папаша. Смотри - мой взгляд забегал при упоминании оцепления. Всего на миг. Мне страшно. Но я не подаю виду, нагло ухмыляюсь. Я же наёмник. Деньги превыше всего. Я военная шлюха, и ты это знаешь. Видишь меня насквозь. Смотри..
Именно поэтому Лай разозлился. Ему не нравилось видеть Вольфгана таким. Какой-то бездушной инкубаторской машиной, в которой не было и искры жизни. Пусть лучше бы Кёниг кинулся на него с кулаками, но только не стоял с таким лицом, глядя сквозь. Захотелось сказать какую-нибудь гадость, уязвить, заставить разозлиться.
Лай встретился глазами с майором и.. прищурившись, внезапно внутренне выдохнул.
Нет. Это всё-таки был Воль, где-то в глубине взгляда теплело уже знакомое выражение и отражение бездумной шахматной партии, в которой так и не осталось проигравших. И.. Он не подчинился приказу.
Вернее подчинился. Но не приказу полковника.
"Хвала святому Патрику" - только и достало мысли, когда Лайонел не колеблясь повернулся беззащитной спиной, отводя назад руки и понимая, что волку сейчас достаточно одного лёгкого жеста, чтобы вывернуть плечи из суставов и надолго лишить Лая возможности даже помыслить о побеге.

0

38

Хотя бы одну душу он сегодня спас. Обычно ему не было свойственно так откровенно поддерживать своих студентов, но Кристофер того стоил. Они все попали не в ту ситуацию, где есть из чего выбирать, а у парня чересчур обостренное чувство обязанностей. Такие ради страны на минах подрываются...
Угрозы, слова, разговоры, Вольф по большей части ничего из этого уже не слышал и не воспринимал. Его программа, получив ошибку формата "Fatal" вполне закономерно решила впервые за 10 лет перезагрузиться и, похоже, отключила большую часть сознания как неконтролируемую. Волк на автомате помог Лаю одеть шинель, стряхнул ранее незамеченную пыль со спины и, отступив на пару шагов, дождался когда полковник и киллер выйдут с чердака, отправившись вслед за ними.
Пустота звенела, пустота окружала. Впервые за столько лет он пошел против приказа. Он выполнил его не до конца. Программа должна была понять почему это произошло и отчего Вольфганг до сих пор жив... отчего-то майора пробрал озноб, в затылке натужно заныло, словно возвращалась проклятая мигрень, а он все шел следом за мужчинами вниз. В свой кабинет.
Там есть пара таблеток... с ними можно жить...
----> Коридоры

0


Вы здесь » die Konfrontation » Крыша » Чердак